Ей случалось курить травку и глотать экстази с друзьями в клубах. Получалось смешно, красиво, мило, с привкусом запретного, но не грязного. Конечно, она знала, что работа пушера опасна и трудна, но никогда и в страшных снах не могла увидеть, что это коснется ее хоть перышком. Глядите, Алиса Раевская — заложник наркоторговцев! Или даже пособник? Или то и другое сразу?!
Она понятия не имела, что Вова подторговывает дурью, и, узнав, вполне могла бросить его в затруднительном положении. Но беда в том, что еще месяц назад она была по уши влюблена в Вову и не успела окончательно к нему охладеть. И, конечно, ей нравилось иметь власть над таким мужиком, а деньги… Что деньги? В конце концов, дед богат…
Алиса не боялась высоты, темноты, скорости и замкнутых пространств. Ее никогда в жизни не били. Она считала себя девочкой, с которой ничего не случится — как будто имя защищало ее. А теперь ей было страшно — не из-за этих голосов, не из-за решетки на окне, а из-за запаха.
В этой комнате стоял такой запах, что волосы поднимались дыбом: запах безнадеги, унижения, смерти. Что они тут делали, кого держали, для чего на окне решетка?
Когда распахнулась дверь, Алисе вспомнилась сцена из «Кавказской пленницы», которую дед обожал. Ей захотелось одновременно смеяться — и вопить от ужаса.
* * *
— Алло, это служба спасения? Прямо сейчас Раевскую Алису, внучку народного художника России, убивают в наркопритоне! Помогите, убивают!
Она звонила с Вовиного телефона, набирая и ноль два, и ноль двадцать, и девятьсот одиннадцать. Она звонила всем диспетчерам, до которых могла дотянуться.
— Алло, запишите адрес! Скорее, вооруженное нападение!
Секунды складывались в минуты. Всех обзвонила? Да, вроде бы, всех. Кто-то поверит, кто-то приедет, ну хоть кто-нибудь должен откликнуться!
Она огляделась. Здесь давно не работал дворник. В подъезде, на площадке между четвертым и пятым этажами, валялась кипа старых газет и оберточной бумаги. Громоздились неровным штабелем картонные ящики из-под бананов, из прорех на боках свешивались тряпки. Удача.
Поколебавшись всего лишь секунду, Ирина щелкнула зажигалкой.
* * *
— Обижаешь, красавица.
— Убери лапы! У меня деду сегодня семьдесят лет, он меня ждет…
— Ай-яй. Уважаемый человек, а внучка потаскушка.
— Ты что, сдурел?! Убери…
Раздался длинный звонок в дверь.
* * *
— Пожар! — вопила Ирина на лестничной клетке, не отрывая пальца от кнопки старого звонка. — Горим! Скорее выходите!
Кипа бумаг быстро таяла в огне, тряпка, добавленная для колорита, едва начинала тлеть, но дым уже должен был ощущаться за щелястой дверью. Внутри забормотали, невнятно, неразборчиво, без особого, впрочем, волнения.
Этажом ниже открылась дверь, охнула какая-то женщина.
— Горим! — верещала ведьма во всю силу горла. — Спасайтесь! Выходите!
— Слушай, уйди, — сказали внутри, не открывая замка. — Уйди отсюда!
И, перекрывая недовольный мужской голос, в квартире вдруг завопила девушка:
— Помогите! Помогите!
* * *
Алиса не боялась ни высоты, ни темноты. Она не боялась насилия — вернее, она недостаточно его боялась, потому что слабо представляла. Но мысль о пожаре приводила ее в ужас с того самого момента, как дед впервые прочитал ей «Кошкин дом».
И теперь, услышав вопли на лестнице и еле ощутимый запах дыма, она разом сбросила предохранители, не позволявшие ей кричать: страх, стыд, растерянность. И заорала так, что заложило уши:
— Помогите!
Артур не успел снова запереть ее в комнате с решеткой. Рванувшись, как кошка, Алиса выскочила из комнатенки — и, полнее ощутив запах дыма, совершенно потеряла голову:
— Помогите! Ай, горим!
Квартирка была крохотная. Алиса с разгону ударилась в запертую входную дверь, как муха в стенку фонаря. Дверной звонок заглушал звон колокольчиков на тумбе у входа: это Алисин телефон играл заставку к программе «Спокойной ночи, малыши!», пока народный художник на том конце связи вслушивался в длинные гудки. Алиса потянулась к телефону, Артур перехватил ее руку; Ирина на лестничной площадке орала и давила на кнопку, и в этот адский шум вмешался новый звук: отдаленная сирена.
Человек, спавший под окном, вдруг поднял голову.
Он спал, когда пришли Алиса и Вова, он не пошевелился, когда Артур с двумя крепышами убеждали Вову идти за деньгами, он не повел ноздрей, когда девушку водворяли под замок. Вопли Ирины, звонки и запах дыма его не разбудили — а теперь он вдруг сел, как внимательная собака при звуке отдаленного волчьего воя.
— Эй, Артур, — сказал он по-русски без акцента, — это что еще за…
Быстро выглянул в окно. По дороге, разбитой самосвалами, между развалинами снесенного дома и пятиэтажкой, готовой под снос, катилась милицейская машина.
— Дерьмо, — пробормотал проснувшийся человек, и с этого момента не произнес больше ни единого слова.
Он подхватил спортивную сумку, служившую ему подушкой, оттолкнул Артура, отбросил паникующую Алису и отпер входную дверь. Дверной звонок, буравчиком терзавший уши, наконец-то прервался.
Человек с сумкой отшвырнул Ирину так, что ведьма врезалась в дверь квартиры напротив — обитую древним дерматином дверь с номером «20», висящим на одном шурупе. Не глядя больше ни на кого, человек с небывалой ловкостью открыл люк на потолке, ведущий на крышу, и взобрался наверх по железным прутьям-ступенькам. Сумка болталась у него на груди.
В этот момент умирающий огонь на площадке внизу, пожрав бумаги и пожевав старую тряпку, добрался до промасленной ветоши в картонной коробке и вдруг подскочил на метр. Загорелась пластиковая плитка на полу, перекрывая выход. Черным шлейфом повалили удушливые клубы. То, что секунду назад было сомнительной провокацией, вдруг вделалось очень похожим на бедствие — тем более что открытый люк в потолке создавал отличную тягу.
— Допрыгалась, — прорычал демон, не отстающий от Ирины ни на полшага.
От дыма сделалось темно. Артур закричал что-то оставшимся в квартире крепышам. Кашляя, Ирина схватила за руку обомлевшую от ужаса Алису:
— За мной!
И потащила к люку.
* * *
С крыши открывался прекрасный вид на развалины и ближний сквер. Милицейская машина уже объехала дом и подкатила к подъезду, со стороны улицы слышалось завывание пожарной сирены. Ирина выбралась первая, схватила Алису за локоть, потащила вверх, помогая выбраться.
Человек с сумкой, низко пригнувшись, удирал по крыше по направлению к дальнему торцу дома. Он ушел уже достаточно далеко, оглянулся, сунул руку за пазуху…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
