Фини кивнул, жуя орешки.
– Что ж, это нам сгодится. Но мне бы хотелось сперва самому взглянуть.
– Сейчас мне один комплект доставят. Я посадил на ее машину многоцелевой «маячок» военного образца.
Фини восторженно и тихо присвистнул от восхищения новой техникой. Улыбка расплылась по его лицу.
– Теперь мы ее точно не потеряем, даже если ей взбредет в голову двинуться в Аргентину. Приемники установим здесь и в передвижке. Группа слежения может отстать от нее на пять-шесть кварталов.
– Как насчет воздуха?
– Можем мобилизовать группу воздушной поддержки, если понадобится.
– Это же не путч, черт бы его побрал, – пробормотала Ева. – Это всего лишь один ненормальный старикашка.
– Который похитил, замучил и убил больше двадцати женщин.
Ева бросила хмурый взгляд на Рорка.
– Если он пролезет в эту чертову форточку, я сумею с ним справиться. Вы двое готовьте все электронные игрушки, какие хотите. Но давайте не будем забывать: наша задача не в том, чтобы его выкурить, мы должны проникнуть внутрь. Если мы хотим дать шанс Росси и Гринфельд, надо до них добраться. Я должна забраться внутрь. Пусть думает, что это он меня заманил. Если мы возьмем его вне дома, нет гарантии, что мы найдем место, где он их держит.
Ей удалось добиться их безраздельного внимания. Теперь все глаза были устремлены на нее. Ева выдержала паузу.
– Я не позволю этим двум женщинам истечь кровью или умереть с голоду только потому, что вы боитесь за мою шкуру. Я не позволю взять его или свалить, пока мы не узнаем, где они. Их безопасность важнее всего. Считайте, что это приказ ведущего следователя.
Фини встряхнул свой пакетик с орешками и предложил его Рорку.
– Мы с Гилом наметили несколько мест и несколько человек. Их стоит проверить.
– Мы с Пибоди это сделаем. Это обычная процедура. Если он следит, его это не вспугнет. Давай мне, что там у тебя есть, – повернулась Ева к Рорку. – И когда твою новую блестящую игрушку сюда доставят?
– Должна быть здесь минут через десять-пятнадцать.
– Ладно, годится. Пойду возьму эти дурацкие жилеты. – Ева сделала знак Пибоди. – Рорк, тебе придется самому добираться до дому.
– Я справлюсь. Можно вас на минутку, лейтенант? – Рорк отошел вместе с ней к двери. – Я не меньше, чем ты, хочу вернуть этих женщин живыми. И твоя шкура мне дорога в целом и невредимом виде. Придется нам найти способ совместить одно с другим. Считай, что это приказ человека, который тебя любит. Так что береги свою задницу, а не то я пролезу первым в очередь желающих ее пнуть.
Рорк знал, что ей это не понравится, но он должен был это сделать. Он взял рукой ее подбородок и поцеловал в губы – кратко, но крепко, – а потом ушел.
– Ой, – томно протянула Пибоди, выходя из конференц-зала следом за Евой. – Это так мило.
– Да уж, пинок в задницу тут у нас считается проявлением нежности. В каптерку, Пибоди. Бронежилеты.
– Бронежилеты? – переспросила Пибоди. – Больше, чем один?
– Раз мне придется его надеть, значит, и тебе придется.
– Ой, – повторила Пибоди, но уже совсем другим тоном.
Через сорок минут они уже были в гараже, снаряженные бронежилетами и прослушкой. Пибоди безуспешно одергивала на себе бронежилет.
– Он меня полнит, верно? Я выгляжу толстой. Я знаю, что выгляжу толстой, а мне еще пару фунтов надо сбросить, я растолстела за зиму.
– Наша цель не в том, чтобы поразить сукина сына твоей сногсшибательной фигурой, Пибоди.
– Да-а, тебе легко говорить, – обидчиво протянула Пибоди. Она вертелась, пытаясь разглядеть себя в боковом зеркальце. – В этой чертовой штуке у меня вообще никакой талии нет. А с ней у меня и так проблема. Я похожа на бревно.
– У бревен нет рук и ног, – невозмутимо напомнила Ева.
– У них ветки есть. Хотя нет, если есть ветки, значит, это еще не бревно. Я похожа на карликовое дерево – вот! – Пибоди плюхнулась на пассажирское сиденье. – И теперь у меня появился дополнительный мотив зацапать этого ублюдка. Это из-за него я так изуродовалась.
– Да, за это мы поджарим ему задницу. – Ева выехала из гаража. – Включаюсь. Даллас. Следите, нет ли «хвоста», – проговорила Ева, чтобы протестировать прослушку. – Как слышите?
– Слышимость и видимость отличная, – ответил ей голос Фини. – Группа слежения будет держаться позади. Минимум три квартала.
– Понято. Связь не отключать. До контакта.
Первым делом они навестили бывшего пассажира труповозки. Неплохо устроился, подумала Ева. Солидный кирпичный особняк в тихом районе Гринвич-Виллидж. И жил он там один.
Дверь открыл робот, смоделированный в виде сногсшибательной красотки, больше пригодной для удовлетворения сексуальных прихотей, чем для работы по дому. Дымчатый взгляд, дымчатый голос, волосы тоже дымчатые. И все это упаковано в тугой черный трикотажный костюм, обтягивающий как вторая кожа.
– Прошу вас подождать. Я доложу мистеру Доббинсу, что вы здесь.
Она ушла, точнее было бы сказать, выкралась из прихожей, подумала Ева, подобно гибкой и хищной кошке.
– Если она тут работает только пылесосом, – заметила Пибоди, – тогда я балерина.
– Может, она работает пылесосом, после того как начистит старику всю бронзу.
– Женщины так вульгарны, – произнес у нее в ухе тихий голос Рорка.
– Заглушить болтовню. – Ева оглядела прихожую.
Нет, это не прихожая, а целый холл, размышляла она. Свет проникал сквозь витражное окно во входной двери. Двери по обеим сторонам холла, кухня, наверно, в задней части дома. Спальни наверху.
Места полно. Есть где разгуляться.
У него была стариковская шаркающая походка. На ногах стоптанные шлепанцы. Тело облачено в мешковатый трикотажный костюм. Волосы, отросшие чуть ли не до плеч, окрашенные в неправдоподобный цвет воронова крыла, были гладко зачесаны назад.
Лицо слишком худое, губы слишком полные, тело тщедушное. Нет, это не тот человек, с которым разговаривали Трина и Лони.
– Мистер Доббинс?
– Совершенно верно. Я хотел бы увидеть удостоверения. А не то как вошли, так и уйдете.
Он изучил жетоны Евы и Пибоди, беззвучно шевеля губами при чтении.
– Ну ладно, все вроде бы в порядке. А в чем дело?
– Мы расследуем убийство женщины в Челси, – начала Ева.
– Это дело рук Жениха. – Доббинс погрозил пальцем. – Я газеты читаю, новости по телевизору смотрю, думаете, нет? Если бы вы, ребята, делали свое дело, защищали людей, не пришлось бы вам ходить сюда да задавать мне вопросы. Копы уже были здесь тогда, много лет назад, когда убили девчонку с той стороны улицы.
– Вы ее знали, мистер Доббинс? Девушку, убитую девять лет назад?
– Что ж я – слепой? Видел. Уходила, приходила… Никогда с ней не разговаривал. Видел эту новую по телевизору. Фотографию ее показывали. С ней тоже никогда не говорил.
– Вы когда-нибудь видели эту новую девушку? – спросила Ева.
– По телевизору видел, что ж я, разве вам не сказал? Никогда не бывал в Челси. Все, что надо, у меня здесь есть. Разве нет?
– Не сомневаюсь, что так оно и есть. Мистер Доббинс, ваш отец водил фургон для перевозки трупов во время Городских войн?
– Труповозку, да. Я часто ездил с ним. Почти каждый день. Грузили трупы. Штабелями складывали. Вдоль и поперек. Время от времени попадались живые, принятые за мертвых. Я хочу сесть.
Он повернулся и прошаркал в дверь направо. Обменявшись взглядами, Ева и Пибоди последовали за ним. Гостиная была забита старой мебелью. Стены некогда, возможно, были белыми, а теперь стали грязно-желтыми, как порченые зубы.
Доббинс сел, взял сигарету с потускневшего серебряного подноса и раскурил ее.
– Человек у нас пока еще не лишен права курить в собственном доме. Уж этого вы, ребята у нас пока не отняли. Мой дом – моя крепость, черт меня побери.
– У вас прекрасный дом, мистер Доббинс, – заметила Пибоди. – Мне очень нравятся кирпичные особняки в этом районе. Нам повезло, что многие из них уцелели в Городских войнах. Должно быть, это было ужасное время.
