наверное, в курсе, где я живу. Мне не по себе. Я звоню Альберту.
– Привет, – говорит он веселым, немного удивленным голосом.
– Привет, – шепчу я и чувствую, что камни, которые я тащила на плечах, понемногу падают на пол, принося облегчение.
– Как дела? Все хорошо?
– Да, да, все хорошо, – произношу неуверенно.
– Точно? – Его голос звучит уже не так весело и непринужденно.
– Да, не переживай, просто… просто решила позвонить тебе.
– Мне приятно, – говорит он, и я представляю, как его щеки покрываются румянцем.
– Как командировка?
– Подходит к концу. Жду не дождусь, когда вернусь домой. Завтра выезжаю.
– Отлично, тогда буду ждать тебя послезавтра утром на чашку кофе.
– Непременно, нигде нет кофе лучше, чем у тебя.
– А то! Спасибо тебе.
– За что? – удивляется он.
– Просто – за то, что ты есть. За то, что я могу набрать твой номер и услышать твой голос.
– О-о-о, ну и признание, – произносит он, наверняка расплываясь в улыбке.
– Ладно, забудь, это было лишним.
– Нет-нет, Анна. Это бальзам на мое сердце, это божественная ария для моих ушей. Ты сделала мой день. Теперь я не чувствую усталости и готов свернуть горы.
– Хорошо. Но мне уже пора, до встречи, – бормочу я и вешаю трубку.
Что же сегодня со мной?
«Спасибо тебе, что ты есть». Да кто такое говорит? Совсем дурная стала. Еще бы сказала: «Я люблю тебя, Ал». Нельзя, нельзя, нельзя! Но так хочется продолжать чувствовать тепло. Чтобы в душе перетекало какао любви, а не звенела густая пустота. Не хочу больше одиночества, не хочу холода и безразличия. Мне так нравится чувствовать, как внутри все вибрирует при одной мысли о нем. Ну и пусть ему нравится Анна, а не я.
Раньше у меня такого не было. Даже в университете я чувствовала больше симпатии к своему карандашу, чем к мальчикам. Они казались такими несуразными, невежественными и глупыми. Но Ал, он совсем другой, такой – хоть садись и рисуй его. А еще он умный и нежный. Вот же я попала. Или он попал в мое сердце и в мой мир. Прорвался в мою вселенную, как герой комиксов.
Следующий день проходит без происшествий. Странный мужчина появляется вновь, но его обслуживаю не я. Он пытается зацепиться за меня взглядом, но я стряхиваю его, как пепел, попавший на одежду. Если он был другом Анны, почему тогда раньше ничего не сказал? Да и какая дружба, когда ему под пятьдесят, а ей всего-то двадцать? И вид у него слишком измотанный, словно жизнь его основательно пожевала: седеющая щетина, небольшая лысина, грубые черты лица, темно-фиолетового цвета разводы под глазами. А глаза красноватые и мутные. То ли его мучает постоянная бессонница, то ли он любитель чего покрепче. Не знаю. Но вид у него неважный. Даже вся его фигура, с опущенными широкими плечами и постоянно сжатыми руками, и весь его вид – затертый костюм и пыльные ботинки – выражает вечную усталость, угрюмость и безнадежность. А Анна – молодая, расцветающая, свежая. Или же если он ее родственник, то почему сразу не подошел и не сказал? Зачем следить и вести себя так… так дико. Что могло их связывать? Эти вопросы пока оставляю без ответа, не горю желанием с ним контактировать. По крайней мере, пока.
День сегодня затянулся, клиентов была просто тьма, и я, валясь с ног, приползаю домой уже поздним вечером. Принимаю душ и просто падаю в кровать.
Глава 19
Что он расследует? Какую правду ищет?
«Как же я устала, как устала от этого всего!» – просыпаюсь я с единственной мыслью. Но времени проклинать свою судьбу нет. Сегодня вечером я отправлюсь на встречу с Элизой. Даже не знаю, рада я этому или нет.
Надеваю бежевое хлопковое платье и светлые туфельки, накидываю кремовую вязаную кофту и мчусь на работу. Заказы маячат перед глазами. Потом приходит Ал, расплываясь в улыбке, предназначенной лишь мне.
– Привет, что будешь? – спрашиваю я, подходя к его столику.
– Привет. Отлично выглядишь.
– Спасибо, – смущаюсь от его пристального и теплого взгляда. – Ну так ваш заказ?
– Не откажусь от чашечки лучшего кофе и тоста с сыром и ветчиной, – произносит он, не заглядывая в меню.
– Будет сделано.
– Анна, я так рад тебя видеть. Ну что, наш ужин в силе? – более тихим и нежным голосом произносит он.
– Да, конечно. Но он же не сегодня?
– Нет, а ты хотела сегодня? – оживляется Альберт.
– Нет, нет, я сегодня как раз занята.
– А… Ладно. Тогда в пятницу или субботу?
– Да, будет отлично.
Он кивает, и его щеки чуть заливаются краской, а глаза начинают блестеть еще сильнее.
После его ухода я свечусь, словно самая яркая лампочка, и никак не могу убрать эту настойчивую улыбку со своего лица. Но тут вновь появляется мрачный тип, направляясь в свой любимый темный уголок, однако его место занято, и ему приходится довольствоваться столом прямо около входа на кухню. Мне, конечно, доставляет удовольствие, что он из-за этого расстраивается, только вот эта радость полностью улетучивается, когда я понимаю, что теперь каждый раз буду проходить мимо него. Вторая официантка исчезает на кухне, и мне приходится подойти к нему самой.
– Добрый день, что будете заказывать? – спрашиваю я сухо.
– А правда у вас есть в меню? – отвечает он на полном серьезе.
– Что? – переспрашиваю я, делая вид, что не расслышала. Но внутри все скукоживается. Словно в горле свалялся ком грязи и давит, преграждая путь кислороду, не давая спокойно произносить слова и глубоко дышать.
– Мне, как обычно, черный кофе средней прожарки, среднюю порцию, – произносит он без эмоций.
– Хорошо, сэр.
Приношу ему чашку кофе и больше стараюсь не смотреть в его сторону. Представляю, что он просто черная дыра, пустота в пространстве, которую лучше обходить стороной.
Потом застреваю в работе, разнося заказы на занятые столы – а сегодня они составляют все сто процентов зала, – и, в очередной раз проходя мимо его стола, вижу только деньги под чашкой и визитку. И то, и другое прячу в карман – времени изучать карточку у меня совершенно нет. Я бегаю как белка в колесе, а люди все прибывают, сменяя друг друга. К обеду я валилась с ног. Ну что за напасть! Мне ехать сегодня на встречу, а я вся в мыле. Волосы выбились из прически, два пальца обожжены, а на ногах огромные болючие мозоли, от которых моя походка похожа на ту, что была у меня год назад.
