Откровенно скажу, я ушел оттуда удовлетворенный – удовлетворенный признанием естественного характера смерти. Чисто эмоционально мне казалось, что подозрение в насильственной смерти каким-то образом может оскорбить Андрея Дмитриевича. В процессе исследования, повторяю, мы убедились, что речь может идти только о естественной смерти, вызванной целым рядом естественных изменений в сердечной мышце…»
Прощание с А. Сахаровым проходило два дня: 17–18 декабря. В первый день гроб с телом академика был установлен во Дворце молодежи, куда пришли десятки тысяч простых москвичей и аккредитованные в Москве главы дипломатических представительств ряда зарубежных государств. П. Гутионтов в «Известиях» писал: «Стоял сильный мороз, но к вечеру потеплело, пошел снег… И все же гвоздики, которые москвичи несли к гробу академика Сахарова, пожухли от холода – простите нас, Андрей Дмитриевич…
В очереди рядом со мной были инженер из Ижевска, только утром сошедший с поезда на столичном вокзале. Трое студентов МАИ. Шофер-таксист. Школьница. Подполковник-летчик в штатском. Рабочий завода имени Орджоникидзе. Пенсионерки…
В зале Дворца молодежи, где проходило прощание, место в карауле у гроба занимали друзья покойного, его коллеги, народные депутаты СССР. В руках нескольких женщин горели свечи…»
18 декабря прощание продолжилось. На этот раз оно проходило у здания президиума Академии наук СССР. Траурную вахту несли руководители страны: М. Горбачев, В. Воротников, Л. Зайков, В. Медведев, Н. Рыжков, А. Яковлев, Е. Примаков, И. Фролов. Затем траурный кортеж направился к зданию Физического института Академии наук (ФИАН), в котором А. Сахаров проработал многие годы. Память ученого почтили его коллеги. Потом на площади в Лужниках прошла гражданская панихида. Как писал М. Карпов: «В день гражданской панихиды испытания были не проще, чем накануне, милицейские кордоны на каждом шагу, полужидкая снежно-ледяная каша по щиколотку. Но что все это значило по сравнению с целью, к которой мы все стремились?
Не пугало не только это, но и панические, возможно, умышленно и старательно распускаемые слухи: в Лужники, к Сахарову пускать не будут. И помимо мощного основного потока от ФИАНа по улочкам и переулкам сочились ручейки одиночек. Где-то их заворачивали обратно без объяснений, где-то стращали Ходынкой, что-де уже началась в Лужниках. Их не останавливало ничто. Ведь ими двигал их долг, их совесть, их нравственность…»
Похороны А. Сахарова состоялись на Востряковском кладбище.
СВЕРДЛИН Лев
СВЕРДЛИН Лев (актер театра, кино: «На верном следу» (1925), «Мечтатели» (1934; Баиз), «У самого синего моря» (1936; главная роль – Юсуф), «Волочаевские дни» (1938), «Всадники» (главная роль – сталевар Чубенко), «Минин и Пожарский» (боярин Григорий Орлов) (оба – 1939), «Его зовут Сухэ-Батор» (1942; главная роль – Сухэ-Батор), «Насреддин в Бухаре» (главная роль – Ходжа Насреддин), «Жди меня» (Миша Ванштейн) (оба – 1943), «Свадьба» (1944; шарманщик), «Белый клык» (1946), «Повесть о настоящем человеке» (1948; летчик Наумов), «Алитет уходит в горы» (главная роль – Алитет), «Далеко от Москвы» (главная роль – секретарь горкома Михаил Борисович Залкинд) (оба – 1951), «Разные судьбы» (1956; отец Тани Николай Карпович Огнев), «Ночной патруль» (1957; главная роль – комиссар милиции Кречетов), «Олеко Дундич» (1959; командарм Семен Буденный), «Две жизни» (1961; профессор Бороздин), «Первый троллейбус» (1964; отец Светы Петр Игнатьевич Соболев), «Неуловимые мстители» (1967; командарм Семен Буденный), «Как велит сердце» (1968; главная роль – агроном Ибрагим Каримов), «Цена» (1969; Грегори Соломон) и др.; скончался 29 августа 1969 года на 68-м году жизни).
Летом 1965 года Свердлин перенес тяжелую операцию, после которой в течение нескольких месяцев не мог поправиться. И только в начале октября он смог вернуться на сцену родного Театра имени Маяковского. В течение трех последующих лет болезнь не давала о себе знать. Но осенью 1968 года, когда Свердлин впервые в жизни был в туристической поездке в Японии, он опять почувствовал легкое недомогание. Из-за этого он даже раньше времени стал проситься домой.
В феврале 1969 года Свердлин лег на обследование в больницу. Провел там 40 дней. Врачи вынесли страшный вердикт: рак поджелудочной железы. Однако Свердлину об этом не сказали. Выписавшись, он через неделю отправился в Ялту на съемки своего последнего фильма «Как велит сердце». Кончил Свердлин эту работу в начале мая, буквально за неделю до того, как опять лег в клинику – в Институт гастроэнтерологии на Погодинке. Там ему сделали операцию (28 мая), которая ничего уже не решала. Врачи об этом знали, догадался об этом и сам актер.
Вспоминает Д. Данин: «Случилось так, что на протяжении мая по телевизору дважды показывали фильмы с участием Свердлина. Кажется, это был День Победы, когда демонстрировали «Жди меня». Лев Наумович неслышно уселся в темном холле у стены – сбоку – и вжался в диван. Его позвал женский голос: «Лев Наумович, идите сюда, здесь есть кресло посредине!» И несколько человек сразу стали освобождать ему хорошее место. Он с торопливым смущением, негромко, чтобы не помешать уже идущему действию, ответил в темноту: «Сидите, сидите! Что вы – не надо… Я ведь когда-то видел эту картину». Все рассмеялись. И странно было вдруг услышать рядом с собой совершенно тот же, приглушенно мягкий и абсолютно искренний голос, как только что звучал с экрана из другой эпохи – из времен двадцатипятилетней давности. Экранное искажение, как и время, ничего не смогло поделать с этим голосом – с его непритворностью и достоверной теплотой. Когда на экране возникло его молодое лицо, многие теперь бесцеремонно поворачивались в его сторону и потом перешептывались. Наверное, сравнивали – в синеватом излучении экрана можно было различить его нынешние черты. Не досадуя и не радуясь, он тихо проговорил мне на ухо: «Два Свердлиных в один сеанс – конечно, интересно. Я бы и сам посмотрел со стороны…» И после паузы: «А что – еще можно узнать?» И это тоже был голос его беды…»
В начале июня Свердлина выписали домой, фактически умирать. В те дни он был мало похож на того Льва Свердлина, которого знали миллионы людей: худой, с желтизной на лице. 29 августа Свердлин умер.
Вспоминает П. Меркурьев: «Как в тумане – зал Театра-студии киноактера, речи, музыка из последнего свердлинского спектакля в исполнении оркестра, пахмутовская «Нежность», которую поют студенты Свердлина, цветы, венки… Запомнились глаза Сухаревской, вслед гробу Свердлина посылающие прощание… Новодевичье кладбище, последние слова Марцевича, последний приют – свежий холм рядом с холмом Бернеса (Бернес умер 17 августа 1969 года, со Свердлиным их кинематографические пути пересекались в конце 50-х, когда они снялись в фильмах: «Далеко от Москвы», «Ночной патруль». – Ф.Р.)…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
