— Без понятия… Меня вообще часто теребят… Олег же рассказывал…
— Когда в последний раз?
— Еще весной. Думала, успокоились они уже.
— Еще что подружка говорит?
— Ну… как бы… В общем, чтоб я дома сидела. А еще лучше — потерялась. Ей вопросы не понравились.
— Часто Юля тебя так выручает?
— Почти всегда. У нее самой брат сидит, она ментов на дух не переносит.
Хижняк закрыл глаза. Голова снова слегка закружилась, качнулась комната.
— Следующий их визит уже будет сюда, — проговорил он, не поднимая век. — Не знаю, Аня, чего они хотят от тебя. Но раз заинтересовались, да еще так издалека, то наверняка придут. Найдут здесь твоего Пашу с его косяками…
— Нет уже ничего! — вырвалось у парня.
— …И меня, мужчину без одежды и документов, — пропустив его фразу, закончил мысль Виктор и открыл глаза. — Тебя, Аня, видел Шеремет. И сейчас он может об этом вспомнить. Только не надо со мной спорить, молодые люди, у меня огромный опыт. Сам шифровался много раз и тех, кто залег на дно, тоже частенько вычислял. Нам, молодежь, отсюда когти надо рвать. Всем. Срочно.
Паша, не говоря ни слова, сходил в уборную, вернулся через пару минут и доложил, как солдат на плацу:
— Все, траву спустил в унитаз. Всю, какая была.
— Молоток, — вздохнул Виктор. — Только это твое личное дело. Ты бы мне лучше штаны принес.
Теперь засуетилась Аня. Девушка вышла на балкон, принесла еще влажные, но уже более чистые джинсы, в которых Хижняк пришел вчера вечером.
— Я постирала, как могла. Да, вот в кармане нашла. — Она взяла с комода и протянула ему мятую визитку. — В заднем. Может, нужное что.
Виктор протянул руку, взял карточку, перевернул, посмотрел на записанный на обороте номер мобильного телефона Матвея Шубина.
— Денег там случайно не валялось?
— Денег вообще фонарь. У нас с Пашей десять долларов на двоих.
— Как они у тебя еще сохранились… — буркнул Хижняк.
— А что? — не понял его реакции Паша. — Я музыкант, между прочим. На гитаре играю. В прошлом году в Мариуполе фестивалили, потом с утреца у порта на шляпу полабали. Какой-то перец зеленую десятку кинул. Ну, получается, неразменная…
Слушая его болтовню, Хижняк лихорадочно соображал. Потом осторожно поднялся, откинул одеяло и, совершенно не стесняясь, натянул не успевшие досохнуть джинсы прямо на голое тело.
— Ладно, тут десять баксов ничего не решают. Аня, от брата одежда осталась? Футболка, рубашка, майка, все равно.
Пастушка порылась в шкафу, нашла и протянула Хижняку рубашку с длинными рукавами.
— Вот. Только у вас, похоже, размеры разные…
— Режь рукава, — распорядился Виктор, и, пока Пастушка искала ножницы, превращала рубашку в тенниску, он поднялся, постоял посреди комнаты с закрытыми глазами.
— Колеса нужны, — проговорил он, ни на кого не глядя. Затем, вспомнив, что его единственные помощники — два молодых наркомана, повернулся и уточнил: — Машина, в смысле.
— У меня нет, — совсем по-детски ответил Паша.
— Да это ясно, — вздохнул Виктор. — Ты и водить вряд ли умеешь. Анна — тем паче.
Вернулась в комнату Пастушка, протянула рубашку. Накинув ее, Хижняк почувствовал: в плечах узко. Напряг мышцы. Материя треснула, порвавшись под мышками, зато теперь пуговицы застегивались. Найти, что надеть на ноги, оказалось проще: Аня разыскала в шкафу старые растоптанные отцовские еще сандалии, которые хранила там непонятно зачем.
Одевшись так, Хижняк подошел к старому трюмо. Из зеркала на него смотрел типичный городской бродяга, подрабатывающий грузчиком в ближайшем магазине даже не за деньги, а за бутылку дешевой водки.
Как действовать дальше, Хижняк до сих пор не знал. Один, в таком виде, без денег, он далеко не уйдет. Аня и Паша — какое ни есть, а прикрытие. Гарантия того, что сам он не так будет бросаться в глаза. Тем не менее девушку в Поселке знают и ищут. Просто так выйти и сесть в маршрутку, чтобы при этом она не встретила никого из знакомых, у них не получится. Нужна машина, любая, главное — чтоб ехала.
Молодые люди не задавали вопросов. Видимо, решили полностью довериться ему, тогда как Виктор после тяжелой полубессонной ночи сам не готов был довериться себе. Собирая мысли в кучу, снова подошел к окну.
За окном, в соседнем дворе, кто-то поставил автомобиль. Старая, но вполне ухоженная «Таврия». Как давно машина там появилась, Хижняк не помнил. Хотя он не помнил и того, когда последний раз подходил к окну. Кажется, утром, и то ненадолго — чтобы снова лечь и закрыть глаза.
— Аня, чей драндулет вот там, во дворе? — спросил он.
— Понятия не имею, — ответила девушка. — Гаражи у нас тут есть. А кто на чем ездит, не могу сказать.
— Давно он там стоит?
— Откуда я знаю? Не обращала внимания, правда. Пальцы продолжали сжимать визитку Шубина.
— Значит, так, ребятки, — проговорил Виктор, вытерев пот со лба. — Здесь оставаться нельзя. У знакомых, друзей, подруг, родичей — тоже. Бабушкины хатки в окрестных селах отпадают. Когда кого-то грамотно ищут, Аня, закидывают широкую сеть. Есть место, где мы можем залечь и переждать сутки?
— Почему именно сутки? — поинтересовался Паша. — Что изменится через сутки?
— Ты, музыкант, с компьютером дружишь?
— Ну, так…
— Электронные письма умеешь отправлять?
— А, ну это да, конечно.
— Где есть компьютер с выходом в Интернет? Только не дома…
— А у меня и дома его нет. Накрылся, а чинить — бабки нужны. Обхожусь пока как-то. Есть компьютерный клуб.
— Здесь, на районе?
— И тут, и в центре.
— Лучше в центре, хотя и стремно… Слушай, Павел, план такой: мотай в центр, иди в клуб, пошли письмо. Адрес — «yaroslavna», я тебе на бумажке запишу.
— «Ярославна»… А дальше? После «собачки» что?
— Придется повозиться. В конце, после точки — «ua», это обязательно. А там сам попробуй подставить самые популярные названия провайдеров. Какое письмо не вернулось — то и дошло по адресу.
— Писать что? Какой текст?
— Номер своего мобильника. Тебе, Аня, свой телефон придется выкинуть. Или оставить дома. Павел, справишься?
— Постараюсь. А для чего…
— Потом вопросы. Давай сюда свой телефон, иди домой. Будут спрашивать — включай дурака. В конце концов, когда ты от Анны уходил, она могла сама куда-то навострить лыжи. За телефон не парься — верну. Или новый куплю. Да, еще одно: когда напишешь письмо, укажи, не забудь: я жду не звонка, а sms, на звонки просто отвечать не буду. Позвоню на номер, с которого поступит сообщение. Ясно?
Паша кивнул — такая конспирация явно была парню по душе.
— С тобой все. Аня, куда мы можем залечь, не придумала? При этом он снова посмотрел в окно — «Таврия» стояла на месте, хозяин, кем бы он ни был, пока не спешил возвращаться. Пастушка перехватила его взгляд.
— Хочешь… Хочешь угнать машину?
— Другого выхода не вижу. Поедем, сколько бензина хватит.
— Тогда лучше всего рвануть в поселок Степной. Его уже и на карте нет.
— Дорогу знаешь?
— Тусовали там несколько раз. Должна вспомнить.
— Ну, погнали. Воды возьми побольше, нам в этом Степном не меньше суток куковать, еще раз повторяю.
Хижняк снова вытер пот со лба.
Вроде все.
Осталось только найти в себе силы, чтобы соединить два проводка и угнать «Таврию». Сигнализации там, скорее всего, нет, дверь должна без проблем открыться. Хозяин, конечно, хай поднимет, только пока менты подумают, стоит ли с угоном «Таврии» возиться, пока объявят наконец свой любимый план «Перехват», они уже выедут из города.
Они ведь на самой его окраине.
— Я готова, — услышал он голос Ани.
— Отлично, — подмигнув ей, сказал Хижняк. — Жди меня здесь. И ты, Павел, не гуляй, действуй. Осторожно только — всех нас спасаешь.
— Удачи. — Других слов у длинноволосого не нашлось, но Виктору это и не нужно было.
13
Сообщениями о перестрелке, разгоревшейся средь белого дня в маленьком донбасском городе Новошахтерске, Интернет пестрел уже со второй половины воскресенья. Эта топ-новость с Донбасса на следующие сутки целиком поглотила Марину Покровскую.
Четко следуя инструкциям Хижняка, она старательно замела следы, но все-таки одну вольность допустила: окопалась не где-нибудь в тихой провинции, а решила затеряться в городе, который знала очень хорошо и в котором научилась выживать. Она приехала в родной Киев, предварительно сняв там квартиру недалеко от центра. Дом подыскала в глубине старого двора; там было тихо, уютно и спокойно — если Виктор прав и ее вскоре начнут искать, то охотникам понадобится беглянка, забивающаяся, подобно кухонному таракану, в грязную щель под полом. И уж никак не деловая дама, заплатившая наличными за апартаменты в Киеве на неделю вперед.
