(Конец томов первого года обучения)
Великолепный выходной юной Леди
2 ноября 2095 года. Нация ликовала.
Позавчера вечером в новостях сообщили, что силы обороны своим секретным оружием уничтожили передовую базу Великого Азиатского Альянса и его армаду. Вчера, поздним вечером, в последних новостях говорилось, что Северный Токио попросил Вашингтон прозондировать почву для того, чтобы стать посредником в переговорах о мире. Всё это случилось так быстро, что некоторые считали новости не такими уж и надежными, но лишь маленькая часть населения сохранила способность рассуждать спокойно.
Большинство вдруг стали толковать о военных делах. Парни, которые обычно не интересовались политикой, в школах громко спорили о дипломатии и прагматической политике, основанной на силе. А очевидно шокированных девушек не могли сдержать даже неодобрительные взгляды.
И не только в школах. Увидев на экране пылкую, но безответственную знаменитость, Саэгуса Маюми вздохнула и выключила телевизор.
Сейчас было десять утра. Поскольку сегодня был будний день, она, как правило, в такое время должна была быть в школе. Однако у учеников, вовлеченных в йокогамский инцидент, со вчерашнего дня был выходной, и Первая школа не была исключением.
Она готовилась к экзаменам, которые пройдут в начале нового года, поэтому из-за перерыва в обучении у неё в сердце появилось странное чувство, но она была вовлечена в инцидент не просто потому, что оказалась в том месте. Маюми была вовлечена на самом деле, поэтому хорошо немного и отдохнуть. К сожалению, расслабиться ей не удалось.
«Госпожа, пожалуйста, простите, что прервала ваш отдых»
Она, получается, поняла, что Маюми выключила телевизор?
Неплохое время домработница выбрала, чтобы обратиться к ней по внутренней связи; простое совпадение. Маюми это понимала, хотя и размышляла над иной возможностью.
— Сейчас открою, — ответила она, поднявшись со стула. На самом деле она могла открыть дверь голосовой командой интерфейсу распознавания Домашнего автоматического робота, но без особой причины открыла дверь самостоятельно.
Перед дверью стояла домработница, ответственная за Маюми. Даже сейчас широко поддерживалась субкультура людей, которые носят униформу и называются словом, которое начинается на Г и заканчивается на Я... Ну, юбка была довольно длиной, по щиколотку, воротник закрывал всё, что ниже шеи, на спине не было больших неприкрытых частей, так что это была функциональная униформа.
К тому же в этом доме существование домработницы в такой форме вообще не было странным. После стольких лет невозможно при виде такой формы чувствовать себя неуютно.
— В чём дело? — спросила Маюми домработницу, которой было около двадцати пяти.
— Вас вызывает господин.
Услышав это, Маюми чуть поморщилась: «Опять?» — подумала она. Несмотря на то, что вчера её и так снова и снова спрашивали о том, что случилось... пока Маюми в уме ворчала, следующие слова заставили её склонить голову.
— Он ожидает в приёмной.
Впрочем, склонила она голову не на самом деле, лишь сделала такой жест в уме.
«Приёмная? Не кабинет», — задалась вопросом она.
— У нас гость?
— Похоже на то.
Не нужно и вспоминать, но вместе они были уже давно, но, грубо говоря, у неё была такая работа — быть полезной Маюми. Из краткого обмена Маюми поняла, что домработница не знает имя гостя.
— Пожалуйста, скажи, что я приду, после того как переоденусь.
— Вам помочь?
Чуть подумав, Маюми тут же интуитивно приняла решение. Современная мода не предоставляла много возможностей, чтобы носить платья, которые нельзя надеть самой.
— Всё в порядке, я справлюсь сама. Я представлю себя в должной формальной одежде.
Одним словом, домработнице, наверное, приказали в этом убедиться. Как и всегда, домработница почтительно поклонилась и удалилась.
◊ ◊ ◊
Сделанное на заказ цельное платье было светлых тонов, длиной до лодыжек и чуть выступало у бедер. Поправив кружева на подоле, Маюми постучала в дверь приёмной.
— Входите.
Голос, который, казалось, шёл с комнаты, был записанным голосом отца, доносился он из установленного в украшенную деревянную дверь динамика. Записанный голос почти нельзя было отличить от настоящего, он говорил членам семьи, что нужно вести себя формально.
По-видимому, сегодняшние гости были людьми, с которыми они не могут быть чересчур открытыми.
— Прошу прощения, — надев свою обычную двухслойную маску леди, Маюми низким тоном проговорила «клише» и не спеша вошла в комнату. Она опустила глаза, но украдкой взглянула на лица гостей. Перед отцом сидели мужчина и женщина, их лица были ей знакомы. Но, даже если и так, они не те знакомые, которых она особо приветствовала. Впрочем, она их и не ненавидела тоже. Однако, став возле отца, улыбнувшись и изящно поклонившись гостям, она не выказала никаких своих истинных чувств. — Добро пожаловать, Хирофуми-сан. Давно не виделись, Мио-сан.
Прежде чем девушка ответила, молодой человек поднялся. Тем не менее, женщина с внешностью молодой девушки осталась сидеть. И никто из-за этого не поднял брови. Но ни Маюми, ни её отец, Коити, не посчитали это неуважением, они не пытались ничего скрывать за бесстрастным лицом.
А что до того, почему женщина, Ицува Мио, не сидела на диване... она сидела в инвалидной коляске. Однако её брат, Ицува Хирофуми, казалось, чувствовал себя виноватым. Хотя они не считали это грубым, его ответное приветствие было немного невнятным.
— Надеюсь, мы не потревожили вас, Маюми-сан.
— Пожалуйста, садитесь. В конце концов, Мио-сан уже сидит.
— Спасибо огромное, Маюми-сан. Прошу прощения, что с последнего посещения прошло так много времени.
Мио, о которой только что говорили, ответила Маюми смешком и ангельской улыбкой, но, показалось, что улыбнулась она с вызовом.
Пока Хирофуми садился на диван, Маюми охватило то же сомнение: «она правда старше меня?». Она всегда о таком думала, когда встречалась с Мио.
Но в этом году, без сомнения, Ицуве Мио исполнится двадцать шесть. Однако всякий раз, когда та оказывалась в поле зрения, Маюми невольно хотелось поставить под сомнение эту истину.
Она была лишь на пару сантиметров ниже Маюми. Однако их фигуры были абсолютно разными. Её тело можно было описать одним словом — неразвито. В её теле не было много того, что можно назвать «женственностью».
По-правде, шевелить ногами она могла. Но из-за чрезвычайно слабого состояния её тело не могло перенести долгой ходьбы.
Она начала использовать инвалидное кресло, когда ей исполнилось двадцать, потому что тело было слишком слабым, чтобы долго делать физические упражнения. Аппетит у неё был небольшим, из-за чего она получала мало питательных веществ, а это, в свою очередь, ослабляло тело, создавая тем самым замкнутый круг. Итогом и была недоразвитая фигура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
