— Я не знаю, солгал ли нам Томми, но если он целыми днями занимается только тем, что поджидает парочки сбежавших влюбленных, его терпению можно только позавидовать. Я не могу сказать тебе наверняка, кто ожидает нас за этой дверью: епископ или банда разбойников… — Тай заметил, что Мэри постепенно успокаивается, и продолжил: — Однако в некоторых вопросах тебе придется просто довериться мне. Знаю, это сложно для тебя. Я не могу исправить прошлое, которое обрушилось на тебя. Но, будь я проклят, я не позволю, чтобы ты прожила всю оставшуюся жизнь с таким грузом. Я не Джерген и не твой отец.
— Я знаю, — едва слышно прошептала Мэри.
— Тогда разрушь те стены, которыми ты окружила свое сердце, — тихо сказал он. Тай развел руки, словно фокусник, демонстрирующий, что ничего не прячет в рукавах. — Я понимаю, ты слишком долго была одна. Трудно расставаться с чрезмерной расчетливостью и независимостью, особенно если быть такой тебя вынудили сложные обстоятельства. Но теперь ты не одна, я буду рядом с тобой и могу предложить тебе все, что у меня есть. Абсолютно все.
Мэри слушала его, побледнев и затаив дыхание.
Ему до боли хотелось поправить непослушную прядку ее волос, вернуть ту беззаботную девочку, которую он так самоотверженно любил. Он хотел, чтобы все наконец было правильно, чтобы она вновь улыбалась ему.
— Тебе больше не придется быть одной, — прошептал он. — Никогда.
В глазах Мэри заблестели слезы. Маленькая морщинка — знак беспокойства — залегла между ее бровей. Глядя на нее, Тай понял, что эта черточка почему-то вызывает в нем чувство безграничного обожания.
— Я не знаю, можно ли тебе верить. Я уже забыла, как это — доверять.
— В этом нет ничего сложного. Начни с того, что возьми меня за руку. — Тай протянул ей ладонь.
Мэри не шелохнулась.
— Иногда я не знаю, почему я поступаю так, а не иначе. Почему я сначала делаю что-либо, и только потом думаю. — Мэри посмотрела на его протянутую руку. — Возможно, твоя выгода от этой сделки будет не самой большой.
— Я готов рискнуть. А ты?
Мэри не ответила. Тай понимал, что она не может принять решение немедленно. Ни вера, ни доверие не появляются в мгновение ока. Необходимо время, чтобы заслужить их. Нет ни эликсира, ни волшебного зелья, ни заклинания, способного в этом помочь. С самого детства отец прививал Мэри привычку сомневаться во всем и, вступив во взрослую жизнь, у нее ни разу не возникло желания менять ее.
Он ждал.
Тяжело вздохнув, словно принимая самое важное решение в жизни, она потянулась к нему и несмело вложила свою руку в его ладонь.
Он хотел большего, хотел увидеть радость в ее глазах, ждал объятий или просто улыбки. Но не получил ничего. Легкое прикосновение пальцев — высочайший знак доверия, который она могла оказать.
Разочарование колючими шипами обвило его сердце.
— Хорошо. Давай решим вопрос со свадьбой.
Хозяйка таверны и возница с любопытством наблюдали, как молодой мужчина помог серьезной и смущенной даме спуститься с телеги.
Мэри нетвердо стояла на ногах.
— Ой-ой-ой, заходите уже, — воскликнула миссис Дональдсон и поспешила успокаивающе обнять Мэри за плечи. — Чего дрожишь, как пичужка? — Странно, но ее северный акцент действовал на Мэри успокаивающе. — Всем барышням становится не по себе перед свадьбой. Что это вы такие неженки?
Она повела их в трактир. Томми тоже пошел с ними.
Внутри было мрачно, стены потемнели от копоти очага, который тут испокон веков топили торфом. Звук шагов гулко отлетал от грубо обтесанных досок пола. В камине потрескивал огонь.
Барлоу вынужден был пригнуться, чтобы не задеть дверной косяк, но, даже войдя в зал, он поостерегся выпрямляться — потолок был слишком низок для его немалого роста.
— Ох и высоченный, — заметила миссис Дональдсон. — И симпатичный.
Мэри кивнула. В этот миг она подумала о том, что ей, наверное, всю оставшуюся жизнь придется выслушивать, как другие женщины восхищаются ее мужем.
Но, если посмотреть с другой стороны, чего еще она ожидала, выходя замуж за «лучшего самца округи»?
Кончики ее пальцев похолодели от страха. В трактире не было других посетителей, кроме седого мужчины, который дремал, растянувшись на двух стульях. На его груди, покачиваясь в такт храпу, лежала раскрытая книга.
Миссис Дональдсон подошла к нему и потрясла за плечо.
— Мистер Ривалинг, найдется минутка организовать молодым свадьбу?
Старик резко подскочил. Его волосы торчали во все стороны забавными космами, щеки покрывала седая щетина, словно он несколько дней не брился. В общем, выглядел он, по мнению Мэри, совсем не так, как должен выглядеть викарий.
— Чего?! — грубо крикнул он, рассерженный тем, что его сон прервали.
— Свадьба, говорю, — повторила миссис Дональдсон. — Том привез молодую пару, они хотят пожениться.
Мистер Ривалинг переварил услышанную информацию, затем нагнулся, чтобы поднять свалившуюся книгу. С большим трудом он дотянулся до нее, загнул уголок страницы и быстро захлопнул.
— Ну, тогда я готов.
— Какие приготовления нам необходимо осуществить? — спросил Барлоу.
— Приготовления? — переспросил мистер Ривалинг и громко хохотнул. — Вы и так приготовлены на славу. Я — на месте. Остальные ваши свидетели — Том и миссис Дональдсон — тоже здесь.
— А к какой церкви вы принадлежите? — спросил Барлоу.
Мэри обрадовалась, что он задал этот вопрос.
Мистер Ривалинг поднял с пола оловянную кружку и подошел к бару, чтобы наполнить ее элем.
— В Шотландии вам не понадобится викарий. Все, что здесь нужно, — это три свидетеля.
— Это законно?
— В Шотландии. Да и англичане это признают. Но если не верите мне, можете поспрашивать тут вокруг. — Он вытащил пачку бумаг, припрятанных в укромном уголке бара. — Вот — брачный сертификат. Я произнесу положенные слова, вы при свидетелях дадите свои обеты, потом мы все подпишем бумагу — и будете женаты надежно и законно, — объяснил он. Из-за шотландского раскатистого «р» его речь звучала весьма необычно.
Мэри не знала, что и думать обо всем этом. Отказ от венчания в церкви казался ей неправильным решением. Она подалась вперед, но остановилась. Тай держал ее за руку. И Мэри вспомнила, что он говорил о доверии. Тугой узел беспокойства постепенно ослаб в ее груди. Мэри позволит ему принять решение.
Барлоу несколько минут изучал сертификат, затем сказал:
— Хорошо.
— Цена — пятьдесят гиней, — сказал мистер Ривалинг. — Это наше вознаграждение и плата за комнату на одну ночь.
