В 1881 году тут сделали замечательное открытие. Удалось проникнуть в склеп, который внутри выглядел как комната в доме в Помпеях. Однако это было раннехристианское захоронение, и археологи с удивлением обнаружили имя «Амплиат» — красивыми раннеримскими буквами. «Приветствуйте Амплия, возлюбленного мне в Господе», — писал святой Павел в Послании к Римлянам (Рим 16:8). Возможно, речь идет о могиле именно этого человека.
Мы с удовольствием снова вышли на свет, и, держась в тени пиний, я прошел до катакомбы Святого Калликста, который был папой с 221 по 227 год.
В этой катакомбе вместе захоронены несколько пап раннехристианского периода. Их имена написаны по-гречески. Греческими являются и очень многие церковные слова по сию пору: катехизис, евхаристия, пресвитер, епископ, гимн, псалом. Но латинская Церковь скоро сделалась двуязычной. Обращенных спрашивали, на котором из двух языков они предпочитают исповедовать свою веру. Греческий постепенно отмер, и, когда Афанасий посетил Рим в IV веке, ему пришлось выучить латынь, чтобы общаться с духовенством.
В этой катакомбе можно увидеть гробницу нежной и тихой покровительницы музыки, святой Цецилии, которая, как гласит легенда, слышала звуки такой небесной красоты, что для того, чтобы выразить их, а также свою веру, придумала орган. Она была богатой патрицианкой, имела дом на Палатине, там, где сейчас находится церковь Святой Цецилии в Трастевере — одна из прекраснейших церквей в Риме. Считается, что она приняла мученичество в горячей ванне, чей фундамент до сих пор сохранился. Легенда гласит, что Цецилию заперли в комнате, наполненной горячим паром, а утром ее нашли живой и невредимой, молящейся, преклонив колени. Тогда велели обезглавить ее, но палач не смог отсечь ей голову.
Более пятисот лет спустя, в 817 году, папа Пасхалий I велел организовать поиски тела Цецилии в катакомбе Святого Калликста, но его так и не нашли. Однажды ранним утром, во время заутрени, которую начинали петь вскоре после полуночи, папа уснул в соборе Святого Петра, и святая Цецилия явилась ему во сне и сказала, что во время своих поисков он был так близко от ее гробницы, что она могла бы заговорить с ним. Он снова стал искать и нашел гробницу. Открыв гроб кипарисового дерева, увидели нетронутое тлением тело святой. Она лежала, как будто просто уснула.
Тело святой Цецилии видели и много позже, в 1599 году. Кардинал Сфондрати открыл гроб и был потрясен, обнаружив, что «святая лежит в гробу не на спине, как положено похороненной, а на правом боку, как девственница в своей постели, со стыдливо сомкнутыми ногами, как будто спит». Послали за скульптором, Стефаном Мадерной, его попросили сделать точную копию тела в мраморе. Его работу можно увидеть теперь в церкви Святой Цецилии, а копия была помещена в катакомбе. Это фигура как будто уснувшей молодой девушки. Она отвернулась, на шее — следы меча, пальцы сложены для осенения крестным знамением. Миниатюрные копии продаются во всех римских лавочках, торгующих религиозными сувенирами, и найдут дорогу во все части света. Скульптор сопроводил свою работу следующими словами: «Вот тело благочестивейшей Девы Цецилии, которую я сам видел нетронутой тлением в ее гробнице. В мраморе я воссоздал вам образ этой святой, она лежит в той позе, в которой я ее увидел».
Монах-салезианец, который водил меня по кладбищу, занимался изучением agape — вечери любви, таинства у первых христиан, и всякий раз, как мы подходили ко входу в гробницу, где обычно устраивались такие трапезы, или к фреске, изображавшей это событие, ему было что сказать. Он называл agape первым проявлением христианского братства и любви к ближнему. Этот обряд соблюдался христианами до того, как были написаны Евангелия, и, должно быть, был передан первым обращенным теми, кто присутствовал вместе со Спасителем на Тайной Вечере. Я спросил своего провожатого, когда, по его мнению, причастие было отделено от agape.
— Думаю, всегда было отделено, — отвечал он. — Представьте себе группу христиан, подобных тем, что собирались послушать Павла по ночам в Троаде. Они вместе ели и, когда еда кончалась, убирали со стола, читали молитвы над остатками хлеба и вина, а потом торжественно съедали их… «Сделайте это в память обо Мне». Но, — продолжал он, — новообращенный язычник всегда был склонен путать agape с уже знакомыми ему трапезами на могилах, и у святого Павла, как вы помните, были неприятности подобного рода с коринфянами. В более поздние времена, когда множество язычников допустили в лоно Церкви, agape стало откровенно языческим праздником, и святой Павлин Ноланский это понял, когда его прихожане явились с корзинами, полными еды и вина, на agape святого Феликса и просидели всю ночь, передавая по кругу бутылку! Такие сцены приводили святого Августина в ярость. Увидев, как так называемые христиане веселятся вокруг гробницы мученика, он воскликнул: «Мученики слышат звон ваших бутылок, стук ваших сковородок, звуки вашего пьяного веселья!» Но к тому времени, конечно, святое причастие давно было отделено от agape.
— Как вы думаете, — спросил я, — могли римские христиане во времена преследований спускаться в катакомбы, якобы чтобы попировать на могилах, а на самом деле чтобы причаститься?
— Да, я думаю, именно это и происходило, — ответил он. — Для них было бы небезопасно служить мессу на поверхности, а под землей, в катакомбах, они имели полное право отмечать годовщины смерти близких на их могилах. Естественно, они пользовались случаем провести свои богослужения.
Он обратил мое внимание на многое, что я бы без него упустил. Он объяснил мне, что из санитарных соображений тела усопших обычно обмазывались глиной и герметически запечатывались в гробницах; но при этом в катакомбах все равно постоянно курили благовония. Стеклянная посуда часто оказывалась прочно вмурованной в глину, которой были покрыты тела. Когда ранние исследователи обнаружили их, они заметили на посуде твердый, темный налет, который приняли за засохшую кровь, и решили, что во всех этих гробницах лежат мученики. На самом деле посуда содержала Святые Дары, которые хоронили вместе с мертвыми. Святые Дары иногда посылали болящим, их даже носили на шее в небольших коробочках.
— Обычай захоронения Святых Даров существовал до 393 года, — поясняет святой отец. — Сегодня никто, кроме его святейшества, не имеет права носить их на себе. Два последних папы носили. Когда Пия VII увезли из Рима по приказу Наполеона, он взял с собой Святые Дары в небольшом флаконе, специально изготовленном для этой цели. Когда Пию IX пришлось бежать из Рима во время восстания 1848 года, он тоже повесил сосуд со Святыми Дарами на шею.
