…Кланяюсь твоей маме, к которой всегда испытывал чувство глубокой симпатии. Передай ей, что я прошу прощения за тот переполох, который внесен мной в ваш дом.
Прилагаю мое письмо к Леле (можешь его прочесть), посылаю тебе, т. к. не знаю адреса и у меня только один конверт.
Жду от тебя писем, строю всякие выкладки, когда они должны прийти, надеюсь, завтра что-нибудь будет.
Ведь твои письма – это моя единственная пища в Красноярске. Крепко тебя обнимаю и целую, моя милая Ресничка.
До скорого свидания.
[22/VIII 35 г.] [180]
Милая моя девочка!
Твое письмо вместе с огорчением по поводу событий с О.Э. принесло мне столько счастья, столько радости, что мне даже стыдно. Но я так люблю тебя, я так волновался, так тосковал по тебе, что ты не можешь себе представить всю мою радость, все мое счастье.
Я писал тебе с дороги о том, «как я жажду узнать, чем ты дышишь, что ты думаешь».
Милая моя Ресничка!
Будем исповедовать учение доктора Панглоса [181] .
Может быть, и правда – все к лучшему, может быть, наши невзгоды, преграды, стоящие на нашем пути, только дадут глубже почувствовать наше счастье.
Надо надеяться, что мы сумеем возвыситься над блестящим окончанием «Кандида».
Милая, дорогая Ресничка!
Я так тебя люблю, что мне хочется спеть тебе арию Мазепы.
Неужели мы скоро увидимся?! У меня хватило бы сил ползти до Москвы, чтобы увидеть тебя.
В письме, которое я не успел тебе отправить, оно в моих вещах, которые лежат в «Доме крестьянина», я писал тебе, что глупею вдали от тебя.
Поэтому не удивляйся моим письмам.
После двух часов перерыва продолжаю прозу.
Был [у] Заведующего учеб [ной] частью, взялся читать лекции по «деталям» и «узлам» в разных потоках, где с середины, где с конца. Ответ через три дня (по каким причинам – ты со свойственной тебе проницательностью догадываешься).
Обещают комнату.
На подготовку у меня будет семь дней (ну-ну!).
Чтобы преподавать детали, надо знать сопротивление материалов.
В общем, забавно.
Пишу уже с почты, надо спешить, алкоголик сидит без ботинок и ждет моего прихода.
Завтра обувная проблема будет улажена, описывать ее здесь очень длинно.
Крепко, крепко целую, моя милая Ресничка. Твой водочирикающий
Сергей
В городе нет конвертов, что задерживает отправку писем. Посылаю образец моих шахмат.
22/VIII 35 г.
Милый ты мой! Рожица ты моя!! Сколько радости!!!
И я, глупец, имел возможность в поезде перерыть весь чемодан и не догадался. Поистине я отупел.
Если б ты знала, какое счастье я нашел в одном из конвертов. Сегодня я заходил в тюрьму, где лежат почти все мои вещи, и выбирал самое необходимое (зашел же я за старыми ботинками – от новых у меня на ногах всякое безобразие), там я наткнулся на бумагу, а в ней конверты. И только сейчас, «дома», в одном конверте я нашел твою рожицу [182] .
Твоя надпись принесла бы мне тоже много-много радостных минут. Я уже с дороги писал тебе о своих волнениях и сомнениях.
Сейчас я прописан, так что имею пристанище на ближайшее время. Вечером на улице встретил директора, и он обещал дать мне завтра окончательный ответ.
Если будет комната, то я им пропишу «Детали машин». Пусть знают московского доцента. Аудитория будет содрогаться от восторга, а в день твоего приезда будут массовые истерики и несколько смертей в зале.
Я немножко почитываю «Сопротивление», а по деталям, как выяснилось, у меня есть даже напечатанное оригинальное исследование – «Вестник стандартизации», 1931 г., кажется, № 6 [183] . Если бы оказалось возможным достать этот номер, то было бы неплохо. Я имею нелепую привычку не сохранять свои работы, у меня был один номер этого журнала, и пришлось его отдать в комиссию для получения доцентуры.
…В день окончания мной института 31 окт[ября] 1930 г. я обратился к моим собутыльникам – еще не окончившим студентам и говорил им «помню в бытность мою еще студентом…» А теперь я буду писать тебе «Мы сибиряки…»
…Нужно написать письмо маме, а я никак не соберусь. Свинство!
Сегодня непременно напишу.
Если от тебя завтра не будет писем, то я лягу на пол на почте и буду горько плакать.
Я очень люблю тебя. Я уже выдумал целую теорию по этому поводу сегодня ночью на своем ложе в прихожей, но мне лень излагать ее.
Под конец письма я напишу тебе о том, что мне давно хочется сказать тебе. Мне хочется иметь ребенка, но есть так много всяких «но», одно из них то, что это связало бы тебя со мной, а это в моем положении не совсем честно. С другой стороны, через несколько лет может уже быть поздно. Конечно, сейчас рано говорить об этом, но я пишу для того, чтобы ты подумала над этим.
Крепко тебя целую, моя любимая.
Твой
Сергей23/VIII утро. Собираюсь на почту, перечитал письмо, оно какое-то нескладное, ну да бог с ним. Еще и еще крепко тебя целую. Ты мне снилась сегодня ночью. Милая моя (!!) Ресничка – скоро ли увидимся?
23/VIII 3 ч дня
Красноярск, почта.
Право приезжай, – а какая у нас грязь!
Сегодня, положим, солнце, и немного подсохло. А когда у нас сухо, – какая здесь пыль! Приезжай, пожалуйста! Ну пожалуйста.
Ведь мы с тобой полтора жида, неужели мы не устроимся. Сейчас вернулся из Красмашвагонстроя. Я им нужен, был очень любезно принят старым инженером – профессором, заведующим технической частью, когда я с соответствующим выражением лица (вроде того, которое бывает у людей, сообщающих доктору о своей венерической болезни) оповестил его о моем положении, то он ответил мне:
– Ваш покорный слуга в таком же положении.
В общем, послезавтра ответ. Здесь надежд как будто бы больше. Но подождем.
Теперь возвращаюсь к полутора жидам.
Тебе нужно зайти в Московские представительство Красмашстроя или дирекцию Главзолота и предложить свои услуги для работы в плановом секторе.
Ты объяснишь, что ты инженер-плановик текстильного Ин[ститу]та, но знакома с плановой работой вообще и согласна ехать в Красноярск на крайне миролюбивых условиях примерно 400 р. в месяц.
Здесь такой оклад получает, напр[имер], не окончивший студент III-го курса.
Мой алкоголик, человек крайне мало культурный, заведует плановым сектором в каком-то учреждении и жалуется на бездарность сотрудников.
Ты, конечно, очень быстренько освоишься с работой. Авантюризма в этом нет никакого.
Ты можешь согласиться на крайне скромные подъемные или даже отказаться от них – проезд тебе, конечно, должны оплатить.
Если я устроюсь на Красмашстрое, то ты все равно будешь работать там, даже если просто приедешь ко мне (в том же секторе), так что мое предложение совершенно реально. Может быть, ты на месте создашь другой вариант, познакомившись с нуждами Московского представительства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
