тут же смутиться собственной реакции и не меньше удивиться этому самому смущению. Как-то раньше не замечал за собой такого. Разве что в ранней юности и в прежнем теле… Впрочем, если верить некоторым книгам, моё нынешнее тело как раз находится почти в том же возрасте. Может, дело в этом?
Как бы то ни было, но стоит что-то предпринять, пока гостья не заметила приподнимающуюся над моими бёдрами «палатку» из пледа и не сделала соответствующих выводов из увиденного. Вполне оправданного, кстати говоря. Выглядит девчонка… просто великолепно. Стройная, подтянутая, а уж когда двигается, то… Тьфу ты!
Закрыв глаза, я глубоко, но беззвучно, вздохнул несколько раз, успокаивая не ко времени проснувшийся организм, и повернувшись на бок, чтобы прикрыть упорно вздымающегося «бойца», протяжно, с подвыванием, зевнул, делая вид, что вот-вот проснусь. Заметив мои шевеления, Дайна на миг замерла сусликом посреди комнаты и, тихонько пискнув, моментально скрылась на кухне… не забыв прихватить с собой ворох сохнувшей над печью одежды. Шустрая, однако.
Вздохнув, я откинул край длиннющего пледа, послужившего мне этой ночью постелью и, с некоторой натугой поднявшись с пола, нахмурился. Кажется, беготня предыдущих дней всё же сказалась на моём теле. В мышцах явно чувствовалась некоторая зажатость, а икры и бёдра к тому же знакомо тянуло, как от большой нагрузки после длительного перерыва. М-да, неожиданно. Я-то думал, что тело мне досталось просто неубиваемое, ан нет. И у него, оказывается, есть свои пределы. С другой стороны, а когда мне приходилось напрягать свой синий «костюм» так, как довелось в последние сутки?
Поведя плечами и, скорее услышав, чем почувствовав лёгкий хруст шейных позвонков, я вздохнул. Кажется, придётся мне последовать примеру Дайны. Без хорошей разминки здесь не обойтись точно.
Сказано — сделано. Пока орчанка возилась с чем-то на кухне, я успел проделать несколько упражнений и, с удовольствием отметив, что с каждым движением тело слушается всё лучше и лучше, невольно улыбнулся. Всё-таки, турсы действительно двужильные! В бытность свою человеком мне потребовалось бы не меньше часа, чтобы привести забитые мышцы в хоть какое-то подобие порядка, а сейчас… да драхх со всеми неудобствами моей нынешней туши. Его возможности однозначно перевешивают все возможные минусы! Ну… почти все. На ум пришли картинки разминающейся орчанки, и я невольно вздохнул.
Ладно, к донным змеям, как говорит Дайна, все сожаления. Будет ещё на моей улице праздник, перевернётся грузовик с конфетами! А пока… пока пора умываться, завтракать и готовиться к приходу Падди. Нам с ним ещё торговаться за добытые мною ингредиенты, да и за цену трофейных артефактов, чую, придётся пободаться. А я в них ни ухом ни рылом… зато, если память не изменяет, Дайна как раз что-то понимает в этих зачарованных цацках. Глядишь, и поможет в оценке или даже торге с хафлом, чем Многоликий не шутит? С этими вопросами я и обратился к орчанке, найденной мною у плиты, на которой уже разогревались остатки моего ночного пира.
— Не в зачарованных вещах, а в артефактах, — оторвавшись от помешивания уже исходящего паром жаркого, уточнила девушка, прочитав написанный в блокноте вопрос. И ведь даже не удивилась, увидев мою писанину. Хотя-а… ну да, свои тетради-то я не прятал, они так и лежат на столе у дивана. Так что, ничуть не сомневаюсь, что в моё отсутствие шустрая девчонка успела сунуть в них нос. Да и драхх бы с ним! Ничего серьёзного в тех тетрадях нет. Так, знакомые каждому подданному империи вещи — и только. Ну… почти.
— А это разве не одно и то же? — черкнул я на том же листе.
— Нет, конечно! — с жаром откликнулась Дайна. — Артефакты создаются с нуля, то есть, волшба над ними творится во время создания материального носителя. А зачарованные вещи, как и заколдованные, кстати говоря, подвергаются магическому воздействию уже после создания.
Вот тут я опешил и, тряхнув головой, потребовал пояснений.
— Разумеется, зачарованные и заколдованные вещи тоже отличаются друг от друга. Точнее, принято считать, что зачарования наносятся для изменения состояния или свойств вещи, тогда как заколдованные вещи воздействуют на своего хозяина, других разумных… или неразумных, а то и на всех сразу. Понимаешь? — Дайна взглянула на мою постную рожу с некоторой неуверенностью. На что я кивнул.
— То есть, — карандаш вновь заплясал в моей руке. — Если нужно, чтобы вещь стала прочнее, её зачаровывают, а если желают, чтобы она отводила глаза окружающим, то заколдовывают. Так?
— Именно! — довольно кивнула орчанка и, чуть подумав, договорила: — Я, между прочим, на «Ласточке» отобрала для нас только артефакты. Они дороже.
— Не для нас, а для тебя, — поправил я девушку, но, заметив, как она нахмурилась, поспешил вновь взять в руки карандаш. — Я свою часть взял раньше, но буду рад, если ты поможешь мне с их оценкой и в торге с покупателем. Можем, кстати, ему и твои трофеи продать… Те, что ты не пожелаешь оставить себе, разумеется. Но тогда нам стоит поторопиться с завтраком, поскольку этот самый покупатель обещал прибыть в гости около девяти часов утра. А значит, до его прихода осталось не больше трёх.
Прочитав мои почеркушки, Дайна явно расслабилась и, улыбнувшись, кивнула в ответ. Вот и замечательно! Поторгуем, Падди! Ох, поторгуем, друг дорогой!
[1] Ползерна — здесь, мера длины, соответствующая 1/6 инша.
[2] Трёхиншевая — три инша равны 1/48 перша, 1/12 ряда, ¾ пяди, девяти зёрнам, тридцати линиям или трёмстам точкам.
[3] Цвета Серой Стражи — брикаэн в виде серо-синей диагональной клетки на зелёном поле, является официальным орнаментом Шоттского королевского дома, главами которого вот уже тысячу лет являются монархи Островной Империи. Это единственный брикаэн, который позволено использовать всем подданным империи без исключения, в независимости от личного статуса, сословия и положения в обществе. Брикаэны иных расцветок определены Ордонансом Королевской Геральдической палаты, как принадлежащие шоттским кланам, и могут быть использованы только их представителями, но лишь пока те не находятся на королевской службе. В этом случае, одеваясь в традиционный шоттский костюм, они также обязаны использовать брикаэн Серой Стражи, как символ служения Королевскому дому.
Часть 4. Лягушка в молоке. Глава 1. Левел ап и его отражение в окружающей действительности
Падди явился, как и обещал. Да не один, а в сопровождении сестрицы, которая тут же, словно кошка, принялась исследовать
