— Мама!… Завтра же лично засажу Рауля с Мираном за изучение всех возможных нелепых законов нашего Королевства, — Рин сжал кулаки, медленно дыша, чтобы не сорваться и не нагрубить родственнице, — так, что ты не сможешь больше придумывать испытания для Лисы.
— Конечно, конечно, дорогой сын, вот, как только наденешь королевскую корону, вот так сразу и…, - покровительственно похлопала по руке отпрыска Королева Гориции, в душе разрываясь от желания отправить его куда-нибудь на край земли в составе дипмиссии и, одновременно, гордясь его пробудившимся инстинктом защищать своё, Вельтланское, даже слегка не вписывающееся в ее «каноны», — а пока у тебя есть полчаса на вскрытие отцовского Храна перед тем, как мои «змейки» получат команду «фас» и примутся за приготовление из твоего рыжего перевертыша достойной к показу невесты кронпринца.
***
— А, ну, брысь отсюда! — Мелисса перегородила вход в комнаты принца и Эйлис, а Геома с Дусей, вооруженные каждая туфелькой с острым каблучком, заняли оборону по обе ее стороны. — Вас тут не хватало! Куда ручки-то намылили, у нашей принцессы есть кому ее наряжать!
— Хочешь, выдра белобрысая, с нашей Королевой объясняться, — выступила вперед фрейлина, которая по слухам отличалась завидным умением подмешивать своим недоброжелателям собственноручно изготовленные эликсиры. И отнюдь не красоты и здоровья. — Пусти нас, кому сказано!
— Тебе и твоим ехиднам! А мы никакого распоряжения не получали, — Дуся, одетая по случаю в платье с длинными, узкими рукавами, под которыми она удачно прятала браслеты Шелесса, замахнулась и впечатала туфлю в стену чуть повыше высокой, вычурной прически травоядки. Та взвизгнула и начала скоренько отступать по коридору, волоча за собой многослойный подол и посылая проклятье «ненормальной» баронесске. За ней потянулся нестройный косяк невезучих девиц. — Эй, Лиса, тебе еще дюжина рук не нужна? А то, мало ли, ты соскучилась по дружеским объятьям наших придворных…
Эйлис в ответ невесело рассмеялась, критически осматривая себя в зеркало. От обаятельной Лисички остался лишь яркий цвет уложенных в корону волос да изумрудный цвет глаз. В остальном напротив нее отражалась невысокая, очаровательная незнакомка, которая словно была высечена из цельной льдины. Ослепительно белое платье с тонкой вышивкой-изморозью, украшенное бриллиантовым крошевом вместо изначально предусмотренных модельером огромных кристаллов охватывало ее плотным корсетом и перетекало позади в полупрозрачный шлейф поверх атласной юбки. На фоне этой слепящей белизны ее волосы «горели», а глаза казались неправдоподобно огромными. Девчонки хотели было слегка подкрасить ее бледные от волнения щечки, но по итогу решили не портить мраморную кожу и розовые от природы губы лишней краской.
Украшения тоже были подобраны под стать платью. В неглубокий овальный вырез стекали льдинки ожерелья из прозрачных топазов, под которыми укрылась подвеска с «живым огнем». Камни крепились тонкими, как нити паутинки, цепочками к коллару, охватывающему изящную шею, подобно ледяному узору на стекле. По контрасту же с пламенем прически небольшая диадема, словно покрытая инеем веточка, переливалась холодными искрами.
— Ли-и-иса-а, ты невероятная! — Мелли подколола последнюю непослушную прядку и отступила в неподдельном восхищении. — Так, Геша, давай сюда «снималку», сделаю пару магкарточек…
— Ага, а потом продашь их в столичную брехучку, — съязвила слегка досадующая Геома, переживающая, что на данный момент сама не стоит в таком вот великолепном наряде и не ожидает, когда ее подведут к прекрасному принцу, — нет уж! У тебя и так мужниных денег, что снега зимой в Эльте! Дорогу Аунтийским, мне еще себя замуж выдавать!
— Девочки, сделайте каждая по снимку, я отмечу его родовым перстнем Вельтлантов, и после Храма вы сможете с ними делать все, что угодно, — Лиса засмеялась над загоревшимися жаждой легких денег лицами подруг. — Лучше вот такие, проверенные карточки увидеть в прессе, чем снятые из-за угла или с дерева. Ну, кто первая?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После небольшой потасовки с применением голосовых угроз и приведением доводов, кто дольше и лучше знает Эйлис, победила Мелисса, за ней шла Дуся, а Геоме досталось право на совместный снимок с принцессой в качестве моральной компенсации.
— Лиска, тебе пора, экипаж уже подали, мы тебя проводим к нему, — Мелисса приподняла шлейф и помогла подруге пристроить его на сгиб локтя. С этого момента притрагиваться к невесте принца никто больше не осмелится, и Эйлис вынуждена будет сама справляться с неудобным нарядом. — Ты готова?
Принцесса едва кивнула головой. От нехорошего предчувствия у нее внутри разливался жуткий холод, вымораживающий внутренности, несмотря на согревающий ее амулет. И только родовой кинжал, пристегнутый к бедру в обход всяческих правил, которые ей на протяжении недели внушала Регина, придавал немного спокойствия и позволял двигаться в нужном направлении.
***
Часы на каминной полке отсчитывали последние минуты перед началом операции, продуманной до мелочей Малым королевским советом. И все же графа Эльтийского не покидало тревожное чувство, что он упускает что-то крайне важное. Он дотронулся до переговорного амулета, встроенного в золотую булавку для галстука, затем проверил крепление серьги-пусеты, вдетой в мочку уха и работающей на прием сообщений.
— Шейна, мне снова повторить твою задачу, — граф стоял напротив своей гостьи и старался контролировать свою мимику. За эти дни напряжение между ним и волчицей достигло такого накала, что в любой момент он мог сорваться и…, - никакой самодеятельности, прикрываешь Эйлис и по моей команде… что смешного я сказал?!
— Дерхо, — женщина протянула руку и, едва касаясь, поправила рубиновую заколку на галстуке Его Сиятельства, и вся его стальная выдержка пошла прахом, сменившись откровенным желанием… желанием наказать эту несносную северянку, как он мгновенно исправился в своих разгоряченных мыслях, — я все сделаю, как надо.
— Не «как надо»! А по моей…, - когда тонкие пальцы, унизанные колечками, разгладили ткань его парадного камзола, Эруан смог только перехватить тонкое запястье и слегка сжать, не позволяя Шейне продолжить затеянную ею игру. — Послушайте, леди Артэ, на кону жизнь не только моей дочери, но и королевской семьи. Оставьте ваши попытки вывести меня из себя и будьте хоть немного серьезнее. Иначе я закину вас в карету и отправлю обратно в Эльт, но уже под стражей.
— Прикрыть принцессу, следить за присутствующими, ожидать вашего знака, — женщина стряхнула ладонь графа и отошла от него, демонстрируя холодную усмешку. — Оставляю за собой право, в случае форс-мажора, действовать сообразно обстановке.
— Без отсебятины, Шейни, — смягчил тон Эруан, наблюдая, как волчица вздрогнула от такой фамильярности, но тут же натянула на лицо самую соблазнительную улыбку из своего, как оказалось, богатейшего арсенала. И где только навострилась хвостом вертеть в эльтийской-то глухомани. Барс отчетливо понял, какая задача ему предстоит сразу после свадьбы Эйлис. И сейчас эта задача откровенно манила его приступить к более решительным действиям, но опасность созревшего заговора отрезвляла графа похлеще ледяного душа. Которым он пользовался по нескольку раз за день после стычек с Шейной.
— По обстановке… Барс, — янтарь в глазах волчицы превратился в сущий мед, в котором Северный утонул без сожалений, оставляя за ней последнее слово в этом разговоре.
Он молча взял протянутую ему руку и, прикоснувшись губами к внутренней стороне запястья, на котором остались едва заметные следы его хватки, стремительно увлек леди Артэ к выходу из гостевой комнаты главного столичного Храма. Навстречу им несся хрустальный перезвон, возвещающий о скором прибытии невесты в обитель Светлого Бога.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 38.
— А потом, Вашвеличство, она эту иголку зубами из родового кинжала и прямиком Северному Барсу в бедро и загнала! — глаза Геомы, размером каждый с полновесный золотой, светились от возможности первой рассказать очнувшейся после продолжительного обморока Регине о произошедшем в Храме. — А дальше… сама я уже в это время доползла до первых скамеек и видно было все, как на ладони у Пресветлого.
