немного смятый лист бумаги и в слух зачитываю: —
Цунаде, возможно, сегодня случится неприятность и я сдохну. Прям как ты всегда хотела, как бродячая собака. В таком случае, прошу тебя о маленьком одолжении. Позаботься о Наруто. Я не прошу нянькаться с ним. Просто посмотри чтобы в деревне его не трогали. И если можно, найди ему учителя. Деньги я вам оставил, придёшь в банк, там я обо всём договорился. Прощай.
Навсегда твой и только твой, Великий Извращённый Отшельник с горы Мьёбоку. Люблю тебя.
Любит… Её… Даже… Он знал о том, что его могут убить. Знал и глядя смерти в глаза, думал об этой вредной, противной, вечно пьяной истеричке. О ней! А не обо мне! Почему этой старухе под Хенге так везёт? Почему все таскаются за этой двинутой каргой?
— Что имеем не храним, потерявши плачем. Да, Цунаде?
— Ты о чём, Като?
— О том, что с момента смерти дяди, Джирайя всегда поддерживал тебя. Ты же, считала его мусором. Издевалась, смеялась, ненавидела. Так почему ты сейчас стоишь над ним и рыдаешь?
— Шизуне, я люблю его. Я…
— Враньё! Тебе надо продолжать! Ты настолько привыкла отшивать его, что после того как он отстал, из кожи готова была выпрыгнуть, только для того чтобы заставить его таскаться за собой.
— Не правда! Я поняла! Мы с ним…
— Молчать! Ты, Сенджу Цунаде, не бросила меня. Воспитала, научила, за это спасибо. С этого дня… С этого дня, ты идёшь на хрен. А знаешь почему?
— Почему?
— Потому что ты чёрствая, самовлюблённая и крайне эгоистичная тварь. Ты никого кроме себя не замечаешь. Всё! Я свободна!
— И что ты будешь делать? — понимая что именно произошло, спрашивает Цунаде.
— Строить своё счастье.
— Ха-ха-ха, с кем?
— С ним, — подхожу ближе и глажу Джирайю по щеке, наклоняюсь, целую его в нос и с превосходством смотрю на Цунаде.
От чего она икает, крутит пальцем у виска, как вдруг…
— Он жив!
— Без тебя знаю. Можешь идти. Мы тут сами разберёмся.
— Сама иди! — рычит Сенджу, грубо отталкивает меня и приступает к делу.
Сканирует Саннина, хмурясь задерживается на груди. Складывает ручные печати и прикладывает искрящиеся от разрядов медицинской чакры ладони к его груди и левой руке. На что Джирайя дёргается судорожно вздыхает, садится на столе и вдруг падает.
— Идиот! Так меня напугал! — осматривая его выкрикивает Сенджу.
Прижимает ладони к его животу, закрывает глаза и судя по напряжению вливает в него почти всю свою чакру. И это помогает.
— Акха… — хватая ртом воздух кашляет Джирайя.
Снова садится, ощупывает себя…
— Ложись, — касаясь его головы ласково говорит Цунаде, от чего Саннин закатывает глаза и валится на стол. — Тебе нужно поспать. А нам с Като, нужно поговорить.
Ну сейчас я ей всё выскажу. Всё, до последнего слова. Всё то, что годами копилось. Ты у меня… Ты у меня на километр к нему не подойдёшь.
— Закончишь здесь сама, — встав рядом и опустив голову мрачно говорит Сенджу. — Ночью, ты ничего не видела и не слышала. Никаких признаний и истерик не было. С остальными я договорюсь. Письмо ты не передавала. Если он, хоть что-то узнает, я тебя убью. Всё поняла?
— Всё поняла, всё сделаю. Цунаде-сама. Но…
— Что?
— Не лезь к нему. Не мешай нам. Тебе он не нужен, так отдай его мне.
— Забирай, — ещё более мрачно говорит Сенджу. — Делайте что хотите. Меня это не касается. Где-то через час, он проснётся. Перевези его в палату. Потом отведи домой. Давай больше пить горячего, укутай в одеяло и накорми чем-нибудь лёгким. Про меня ни слова. Не забывай.
Ещё ниже опустив голову, Сенджу выходит в коридор. Шаркая ногами плетётся дальше, как вдруг судя по звуку падает и заходится пронзительным жалобным криком переходящим в горькие рыдания.
Зачем? Что мешает ей? Память о Дане? Или принципы? Или… Ну и дура. А я… И я тоже. Плюнула на… Как всё сложно. Но! Пока она думает, я могу начать действовать. Да! Так и сделаю. А пока пойду проверю состояние Саннина. У меня около часа, надо привести его в порядок. Отмыть, переодеть. Увижу его голым… Ух! Ну и что? Я ирьёнин мне можно.
(Час спустя. Джирайя.)
Пахнет лекарствами, холодно. Где я? Ставлю все свои сбережения, на то что в морге. По крайней мере пахнет здесь так же. Или… Я что-то видел. После того как поток воды унёс меня в темноту, на секунду мелькнуло лицо Цунаде. Или мне показалось? Ладно, надо шевелиться, пока не вскрыли.
Открываю глаза, жмурясь от яркого света сажусь…
— Проснулся! — радостно восклицает Шизуне, подбегает и садится ко мне на койку. — А я уже нервничать начала.
— А что…
— Ты впал в кому, — грустно улыбается Шизуне. — Я кое-как вернула тебя.
— Ты? А где была Великая Медик?
— Ну, она ушла. Взяла глав кланов и ушла. Не волнуйся, прошло всего несколько часов. Лежи, я сейчас поесть принесу. Тебе это необходимо. Кстати. Я нашла кое-какие аномалии. В твоём теле. Определить что это я не смогла, даже приняла их за новообразования…
— А это. Нет, ничего страшного. Немного перебрал с сенчакрой. В такие моменты становлюсь похожим на жабу. Скоро начну квакать и мух языком ловить. Мне идти надо…
— Нельзя! — грубо прижимая меня к кровати восклицает Шизуне.
Краснеет, поправляет на мне ворот больничной пижамы и смущённо улыбаясь отворачивается. Глупо хихикает…
— Что? — натягивая на себя одеяло спрашиваю.
— Нет, ничего, — хихикает она, как вдруг упирается руками мне в грудь и всхлипывая говорит. — Я так испугалась. Подумала что потеряла тебя. А ты… Ну в общем… Я должна сказать. Ты мне нравишься.
— Я? — сажусь и указываю на себя руками, но тут же оказываюсь прижат к груди.
— Всё будет хорошо. Пока ты слаб, я буду ухаживать за тобой. Готовить я умею. Чистоту люблю. Уют в доме поддержать смогу.
