причину того, почему Эш пригласил меня в Малибу. – Ты водишь машину?
– Ну да. А как же иначе? – Она вскинула брови, словно услышала самый нелепый вопрос в мире, но я не стала заострять на этом внимание: необязательно испытывать симпатию к человеку, чтобы помочь ему – или воспользоваться его помощью.
– Как насчет свозить нас в Охай?
Глава 38
Поездка в Охай показалась мне бесконечной, и молчание, царившее в салоне, только усугубляло эффект.
Но когда мы начали приближаться к точке назначения, Клара наконец спросила, куда именно мы направляемся, и я поняла, что не знаю адреса. Я вбила в поисковик «Санаторий для пожилых «Зеленые дубы»», и теперь хотя бы голос Сири развеивал тишину.
Я вспомнила, как рассердилась Роуз, что Эш не позвонил ей перед приездом, но у меня было ощущение, что даже найди я каким-то чудом ее телефон, она бы просто не ответила. Я спросила Клару, можем ли мы заехать в «Макдональдс» по пути, в надежде смягчить угощением свое внезапное появление.
– Ты серьезно? – Клара вскинула брови, но не отвела взгляд от дороги. – А перед отъездом нельзя было перекусить?
– Это не для меня, – пояснила я, – а для Роуз. Поверь, так надо.
Клара вздохнула – она определенно мне не поверила, но без споров свернула на новый маршрут, который диктовала Сири.
Десять минут спустя, когда мы входили в санаторий, я нервничала так, что казалось, будто смотрю на себя со стороны, наблюдаю за тем, как нарушаю указание Эша никогда больше не общаться с Роуз. И подсознательно я понимала, что Эш воспримет мой поступок как предательство. А что он сделал с Анджеликой, когда решил, что она предала его? Мое сердце зачастило при этой мысли, и я крепче вцепилась в покрытый пятнами жира пакет и диетическую колу.
– Ты помнишь, какой номер? – спросила Клара, когда мы свернули в длинный коридор. Я покачала головой и пояснила, что имя каждого постояльца написано на золотой (еще бы!) табличке, прикрепленной к двери.
– А, вот она! – указала Клара на гравировку «Роуз Эшервуд», и впервые за все время я услышала в ее голосе подлинный интерес и оживление. И надеялась, что наша авантюра оправдает ее надежды.
– Должна предупредить тебя, что, когда я приезжала сюда в прошлый раз, она была не в лучшем настроении, – постаралась я приструнить ее ожидания. – И Эш предупредил, что память ее временами подводит.
Клара кивнула, забрала у меня пакет и постучала в дверь.
– Да, дорогая, входи! – донеслось с другой стороны, и Клара распахнула дверь, прежде чем я успела предупредить, что, знай Роуз, кто на самом деле стоит на пороге, она вряд ли поприветствовала бы нас так радушно.
Сегодня Роуз сидела на кушетке, облаченная в цветочное платье, с толстой ниткой розового жемчуга на шее и в широкополой белой шляпе, сдвинутой набок. Создавалось полное ощущение, что она сейчас встанет с кушетки и отправится на скачки. Она взглянула на Клару, потом на меня и нахмурилась.
– Вы кто такие, черт побери?
– Привет, Роуз, – произнесла я с жизнерадостной уверенностью, которой ни капли не испытывала. – Я приезжала вместе с Эшем несколько дней назад, помните? Я Оливия, писательница, а это Клара… – Я запнулась, пытаясь понять, стоит представить Клару как кузину Анджелики или домохозяйку Эша, и взглянула на Клару в надежде, что та сама себя представит. Но она сказала:
– Мы привезли вам бургер. – И протянула пакет в подтверждение своих слов. – Оливия сказала, что вы их обожаете.
– И диетическую колу, – добавила я, демонстрируя стакан в своей руке.
– Вы что, хотите меня убить? – нахмурилась она, и Клара бросила на меня взгляд, говорящий «какого черта?», но затем Роуз жестом подозвала Клару к себе.
– Давай-ка, вынимай его из пакета и передай мне, – велела она. – Полагаю, будет бестактно с моей стороны не откусить хотя бы кусочек. И колу поставь сюда, – указала она на кофейный столик перед собой.
Мы послушались и сели на кушетку напротив. Роуз откусила от бургера, потом еще раз. Потом проглотила остальное, послала Клару на кухню, располагавшуюся в номере, за салфетками, а сама изящно поднесла трубочку к губам и начала потягивать колу. Клара вернулась с салфетками, Роуз промакнула губы и отрывисто спросила:
– Итак, что вы здесь делаете? Что такого важного, раз вы пытаетесь подкупить меня фастфудом утром четверга?
Вообще-то на дворе стояло утро пятницы, но я прикусила язык, чтобы не вдаваться в бессмысленный спор о такой мелочи.
– У меня возникло еще несколько вопросов, – произнесла я. – Если вы не против.
– Я ведь уже сказала, что не хочу разговаривать об Эмилии, – отрывисто ответила Роуз.
Я кивнула – я все прекрасно помнила. Но сегодня приехала сюда не ради Эмилии.
– Я хотела узнать об Анджелике.
Роуз приподняла брови.
– Об Анджелике? Что именно?
В голове пронеслась куча вариантов ответа – потому что правду я сказать не могла. На самом кончике языка повисла версия, что Эш передумал и теперь хочет, чтобы я написала книгу о своей умершей жене. Но тут вмешалась Клара:
– Энджи была моей кузиной. Мне кажется, мы с вами встречались на ее свадьбе.
Роуз нахмурилась, а потом задумчиво произнесла:
– Да, и один раз в Малибу, так? На День благодарения?
Клара покачала головой.
– Скорее всего это была наша другая кузина, Бекс. Она работала личной помощницей Энджи.
Роуз кивнула, словно припоминая и соглашаясь.
– А, да, ее помощница. Маленькая шлюшка.
Краска бросилась Кларе в лицо, и мне стало неловко за подобную откровенность со стороны Роуз.
– Да вы знаете, на что она пошла ради Энджи? Она всем ради нее пожертвовала! – Голос Клары сорвался, на щеках запылали пятна гнева.
Роуз поставила колу на столик и уставилась на свои пальцы. Сегодня на них красовались кольцо с огромным розовым камнем и второе, с жемчужинами, выложенными в форме розы. Наверняка сделанное на заказ и стоившее целое состояние. Она гладила пальцами жемчужины, словно раздумывая, что ответить Кларе – и достойна ли та ответа вообще.
– Я люблю Эши как родного, – наконец сказала Роуз. – И полюбила с того самого дня, когда он, еще мальчишка, переехал к нам. А Анджелика была просто куклой. – Она замолчала и обвела жемчужины указательным пальцем еще раз. – И как же еще мне называть девицу, которая работала на нее и соблазнила Эша?
Соблазнила Эша? Я вспомнила, как он смотрел на меня, как касался, как целовал, и с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, слушая,
