Читаем без скачивания Корсары Балтики - Дмитрий Морозов

— Теперь, если видение наполненной трупами лоймы не было наваждением, — закончил монах, — то когг Аиса Морей болтается где-то в море без капитана и с поредевшей командой.

— Ты читаешь мои мысли, — заметил Роде. — А это большой грех.

— Не для духовника, — улыбнулся Берналь. — Только не для духовника.

День и вечер не принесли ничего нового. Ночью разыгралась легкая буря, но когг справился с ней играючи, и даже лойма не подкачала.

На утро вахтенный заметил парус.

— Хоть бы это был корабль Лиса, — метался по палубе датчанин. — Разом вырвать у него зубы — какая удача!

— Это корыто слишком большое для когга, — заметил Берналь, обладающий феноменально острым зрением.

— Что же там за диво?

— Увидим.

Рыцарь Роже, словно повторяя в точности каждое движение Роде, метался по палубе своего «Левиафана», спрашивая у впередсмотрящего — не «Темный Спрут» ли идет им навстречу?

К обоюдному разочарованию сторон, когг де Сото исчез.

— Ливонец, — разглядев геральдические флажки на мачтах, сказал Роде. — Большой и тяжелый, как и все, созданное тевтонским гением.

— Атакуем? — спросил Берналь.

— Немедленно!

Когг двинулся на сближение, оставив лойму выбирать самостоятельно момент для атаки. С «Левиафана» ударили две бомбарды, метя в паруса и снасти картечью.

— Новых пушек у них нет, — отметил датчанин. — Значит, нам повезло.

— Судя по размерам чудовища, — сказал Берналь, — на борту может оказаться не одно рыцарское копье.

— Он большой, — подтвердил Карстен, — но не в два раза больше лоймы и когга. Численный перевес либо на нашей стороне, либо мы равны. Все дело в мастерстве.

Сблизившись с «Левиафаном», Роде приказал абордажной команде сгрудиться на носу и повел прямую фронтальную атаку.

— Детский фокус, — ворчал он. — Но немцы новички на море, это видно. Авось сработает.

Немецкие кнехты, размахивая моргенштернами и топорами, также переместились на нос. Корабли сближались — «Левиафан» по ветру, когг — идя галсом. Когда до столкновения осталось совсем немного, Роде скомандовал абордажной команде рассыпаться.

Плотный клубок тел распался, обнажив то, что скрывал — органную пищаль, подаренную Басмановым первому русскому капитану в самом начале их знакомства.

Датчанин рванулся к резному ящичку, распахнул его и зажег фитили.

Кнехты кинулись с носа «Левиафана» врассыпную, но слишком поздно — слитно грохнуло множество спаянных стволов, неся целую тучу картечи.

Берналь, внимательно следивший за происходящим, отвернул когг с боевого курса.

— Неплохо, — заметил монах. — Но второй раз их не купишь на подобный трюк.

— Вы думаете, святой отец?

Когг вновь рванулся вперед, собрав закованных в сталь людей на носовом возвышении. Кнехты, сомкнув щиты, выждали, когда капер покроет какое-то определенное расстояние, и поспешно ретировались с носа «Левиафана». Их было заметно меньше, чем в первый раз.

— А теперь — на абордаж! — заревел датчанин.

Соболевский ударом сабли перерубил канат, удерживающий в вертикальном положении древнеримское изобретение — абордажный мостик. Деревянная доска с веревочными бортами глухо ударила по пустому носу немецкого чудовища, и по ней тут же рванулись вперед готовые к схватке воины.

Обладая таким же числом воинов, Роже мог играючи отбить натиск.

По мостку враз могут пройти, да и то очень стесненно, только двое бойцов. Впереди же их обычно ждет впятеро большее количество воинов.

Но обманный маневр с пищалью, сработав раз, дал результат и при второй попытке — кнехты, опасаясь бьющей в упор картечи, отступили, и Соболевский успел перебросить на «Левиафан» большую часть абордажной команды. Когда рыцарь Роже опомнился, началась отчаянная схватка за носовое возвышение.

Лойма подкралась с левого борта, и гномы довольно успешно метнули «кошки».

Разумеется, немцы не оставили нового врага без внимания.

Часть кнехтов, ослабив натиск на Соболевского, рванулась к левому борту, на бегу срубая заброшенные канаты.

Здесь началось вялое противостояние. Ролевиков было больше, но им еще надо было добраться до врагов, а те действовали слаженно и быстро.

Майка, в своем обычном наряде молодой дриады, стояла у палубы, посылая одну стрелу за другой в перебегающих с места на место немцев.

— Чего я суечусь? — спросила она себя. — Так все стрелы «в молоко» уйдут.

Подавив лихорадочную трясучку, девушка стала выцеливать обороняющихся.

Вот Шон метнул «кошку», и она запуталась в вантах. Мгновенно подскочили трое ливонцев. Двое подняли щиты, один принялся неистово орудовать фальшионом.

Задержав дыхание, Майка нарочито плавно отпустила стрелу на волю.

Без единого крика кнехт повалился под ноги щитоносцев, продолжая нелепо размахивать своим бар малейским клинком.

— Слава лучникам Лориэна! — гаркнул назгул, невольно подумав, что сказал бы на это восклицание папа Сау.

Гномы, названные в честь толкиновских Фили и Кили, подбежали к ирландцу и с громовым воплем «Казад Барук!» рванули за канат.

«Показалось, — мелькнуло в голове Майки. — или „Левиафан“ стал ближе?»

Бледный Король, выскочив из-за круглых ирландских щитов, швырнул свою «кошку», и тут же полнил стрелу в плечо.

Майка зло прищурилась, заметив место, где спрятался коварный стрелок. Вся схватка для нее перестала существовать, остался один только лучник, ранивший назгула.

Вот она видит его шапель, вот черный подшлемник, прикрывающий уши и скулы, блин лица со смазанными чертами… Стрела ударила точно под обрез шлема, послав ливонцу быструю смерть.

Противоборство веревок и клинков продолжалось — ролевики бросали и тянули, ливонцы подскакивали и перерубали…

У Чернокрылого Легиона и его друзей появилось некоторое преимущество — Майка отправила на дно последнего лучника на левом борту. Теперь, не опасаясь стрел, гномы и гоблины швыряли одну «кошку» за другой, в то время как ливонцы действовали весьма осторожно. Уже добрых шесть канатов связывали легкую лойму и германское водяное чудовище.

— Рванули! — заорал истошно Шон, принявший командование после ранения назгула.

Лойма не столько подтащила к себе корабль, сколько силой своего экипажа подтянулась к судну Роже.

— Сарынь на кичку! Полундра! Эльберет! Казад аймену! Урук! Бей их, Петрович! — все эти разноголосые вопли возвещали, что представители того или иного направления ролевого движения кидались на штурм высоких бортов «Левиафана».

В то же самое время громовой клич «Яго!» подсказал, что Берналь с резервом присоединился к абордажной команде Соболевского.

Шону повезло — он вскарабкался на борт в том месте, где из всей охраны «Левиафана» был только застреленный Майкой лучник. К нему тут же метнулся кнехт с занесенным мечом, но ирландец уже твердо стоял на ногах.

Кнехт оробел, ибо был невысок ростом по сравнению с Шоном, и вместо того чтобы использовать все свои навыки, стал обороняться и пытался перехитрить ролевика. Ирландец наседал на ливонца, заставляя того пятиться и спотыкаться, и наконец кнехт, припертый к борту, сделался отважен, как крыса из присказки. Немец дважды рубанул перед собой воздух, потом рванулся вперед очертя голову, с намерением проткнуть Шона насквозь.

Шон едва успел повернуться, и меч, вспоров кожаную куртку, вонзился в мачту.

Это только в дурном кино мечи втыкаются в дерево так, что их потом не выдернуть. Клинок тут же вылетел из ловушки, но с обломанным кончиком, и на долю секунды позже, чем требовалось.

Ирландец попытался ударить мечом кнехта, но тот сноровисто подставил наруч свободной руки, и клинок ушел в пустоту.

А вот добрым ударам коленкой в пах рыцари своих слуг не обучили, как отметил про себя Шон, глядя на скорченного кнехта.

— Извини брат, служба, — сказал Шон и рванулся на помощь к гоблину, которого теснили щитами двое.

Ирландец пнул ногой в нижний край щита, и тут же едва успел уклониться от удара моргенштерном.

— Дай продохнуть, — прохрипел раненый гоблин. Шон выступил вперед, позволяя товарищу отойти и перевести дух. Эти кнехты тоже больше оборонялись, чем нападали.

— А ну, иди сюда! — стал подначивать входящий в раж ирландец. — Брось свою бронедверцу и иди, сойдемся грудь в грудь, а? Ну, ты же не англичанин, мужик, ты немец! Где честь вермахта?

— Сам ты мужик, — возразил один из ливонских шлемов, видневшихся из-за щитов. — Я свободный человек.

— Так ты еще и власовец! — Шон вновь попытался пнуть ногой щит, но, увидев взлетающий моргенштерн, отшатнулся и рубанул по руке, несущей ши-пастую дубину.

— Погодь, Ирландия… — сзади появился гоблин, держа руку за спиной. — Дай я…

Шон покорно отступил, понимая, что этих двоих «власовцев» выковыривать из-за щитов придется до морковкиного заговения.