земли, иначе погибнут все остальные и всё это из-за урожая, который мы загубили. Оказывается, что деревья за одно живое существо выращивали плод желаний. Тогда-то мы и поняли, что это не простая случайность, и дети не по ошибке забрели в ту пещеру, а их украли, и специально отдали деревьям как подношение. Мы убили тех соседей, оставили в живых только детей и стариков, любой орк по обычаям наших племён имел право отомстить. После мы собрали вещи и покинули это злое место. Тогда у меня на руках остался годовалый сын. Началось опять скитание, только лет через пять, когда мы снова осели на новом месте, нас нашли родные тех, кого мы тогда убили. И снова началась война, после которой нас осталось всего двадцать орков. В той войне я и потерял сына, которому было на тот момент восемь лет. Нам ничего не оставалось, как присоединиться к другому племени, иначе дети, которые остались среди нас, просто бы не выжали. Все стали жить дальше, просто забыв о тех днях. Время лечит, но не мой отряд, мы не смогли забыть. Мы оставили своё племя и начали искать другие поселения, где приносят детей в жертву. Ты не поверишь, но мы на тот момент нашли таких деревень не меньше пятнадцати. Что произошло дальше, думаю, ты уже и так поняла, – закончил он рассказ. Я же сидела как пришибленная и находящаяся всё в том же рассказе. Ясно же, их нашли и сделали рабами. – Теперь скажи мне, зачем мне жить? Надо было изначально выбрать смерть. Многих из моего отряда продали на бои. Я думал, что смогу их найти, и мы продолжим искать поселения, в которых творится беспредел. Только это было невозможным. Оказывается, мы действительно вещи, которые и слово не могут сказать без дозволения хозяина.
– Это не так, Люсан, я же вам многое разрешаю. Да, это тяжело, но для меня вы не вещи, – произнесла я, шмыгая носом. – Вы – моя семья, а семью не бросают, – говорю я, подходя к нему. – Спроси любого из нас, всех нас потрепала жизнь. Да, кого-то больше, кого-то меньше, но никто не остался прежним. Да, ты потерял семью, но это не значит, что и ты не сможешь полюбить снова, неужели тебе никто не нравится или ты до сих пор любишь свою жену? Неужели тебе не охота ещё раз подержать на руках своего малыша?
– Люблю? – спросил он, задумавшись. – Я уже не знаю, что это такое. Я любил – да, детей любил, а сейчас не знаю, скорее всего, нет. Я запрещал себе испытывать какие-либо чувства к кому-нибудь, ведь это больно – терять кого-то. Очень больно.
– И не сможешь снова полюбить? – интересуюсь.
– Люс, нет, пожалуйста, останься, я не смогу без тебя, – произнесла Оди, всхлипывая за моей спиной, я обернулась к ней. – Ты же меня оберегал, когда и мне уже хотелось наложить на себя руки. Говорил, чтобы я боролась, а ты… ты что, сам сдался? Неужели тебе наплевать на меня? Узнал о своём отряде и решил – всё, ты никому не нужен. Севарнат тебя вернул, а сам там остался и как обещал, не вернулся, а ты умереть? Неужели тебе всё равно, что он ради тебя, можно сказать, своей жизнью пожертвовал? А ты сдался как последний трус, – высказав это она, выбежала из лаборатории.
Я же смотрела ей в след и сама понимала, что если кому-то незачем жить, то нужен предлог, чтобы найти какую-то цель в жизни, а иначе ты только подтолкнёшь его к пропасти, я же решилась на ещё одну попытку переубедить его.
– Люс, она тебя любит, – произнесла, поворачиваясь к нему, и замечаю его растерянный скептический взгляд. – И видно, давно. Отпусти прошлое, его не изменить, но из-за него можно потерять настоящее. Да, ты не хочешь забывать семью, но ты и не забудешь. Она всегда будет в твоём сердце. И никто не будет просить тебя об этом, но это не значит, что ты не можешь открыть своё сердце ещё для кого-то. Оди, например. Она тоже, скорее всего, кого-то потеряла, неужели ты оставишь её? Неужели у тебя не осталось ничего, что бы ты хотел сделать в этой жизни? Родить ещё одного ребёнка, – улыбнулась ему ласково, а после перевела разговор. – Я купила поместье, оно полностью развалившееся, но что мешает нам его восстановить и жить семьёй? Своей семьёй. Построить свой домик с камином и приходить друг к другу в гости, найти работу по вкусу. Если ты об этом не мечтаешь и ничего не чувствуешь к Оди, и тебя больше не прельщает жизнь с её тёмными, и светлыми сторонами, то дою слово, я отпущу тебя, но это будет завтра, а сейчас я оставлю тебя подумать. Хорошенько обо всём подумать, – вставая, выхожу из лаборатории не прощаясь.
Переведя дух, я прошла на кухню, где все сидели, уткнувшись в свои тарелки.
– Мио и Эмиль, я жду вас в кабинете, после завтрака хочу с вами поговорить, – попросила я, самой сейчас и кусочек в горло не полезет.
День начался не лучшим образом, надеюсь, хоть вечер будет хорошим, и я верну Сева. Так, а ну отставить пессимистический настрой, верну обязательно, верну и прикую наручниками к себе, чтобы и лишний шаг без меня не мог сделать. Улыбнувшись, я направилась в кабинет. Обойдя его по кругу, я задумалась о том, как я могу вытащить Сева. Не могу же я устроить взлом с проникновением? Я-то пройду и уйду незамеченной, я же хамелеон, но у Севарната нет такой способности, а им рисковать не хочу.
– Можно, – произнёс Мио, входя вместе с Эмильеном и Сояном.
– Да, проходите, – попросила я, садясь в кресло. – А тебя, Соян, я не звала.
– Я понимаю, что ты на меня обижена, но я никуда не отпущу тебя одну, – произнёс он почти по слогам.
Решила перестать обращать на него внимания, а то больше времени потрачу на этот бессмысленный спор, а мне ещё многое нужно выяснить и сделать, и всё это до вечера. А на разговор с Сояном ещё будет время, сейчас для меня важнее Севарнат.
– Расскажите о том, что нашёл Люсан, – попросила я.
– Они с Леорием нашли один адрес по улице Тернистой, дом двадцать восемь, в секторе Хост. Дом принадлежит рису (князю) Парсонсу Тирсту Разински, который каждый вечер проводит в том доме бои без правил. Набирают для этих боёв в основном рабов, обещая им свободу. Приходят посмотреть на такие
