спинку сидения и прикрыть глаза. Так создается ощущение, что вся кипящая происшествиями жизнь приостановилась на паузу и ждет, когда Сокол найдет решения для самой тупиковой ситуации. В «Буханке» минуты не текли, а секунды переливались медленно, будто песок сочиться по песчинке меж пальцев. Движения замедлялись, и руки уже не казались такими молниеносными, как это было двенадцать лет назад. Теперь Сокол напоминал себе старого друга, воспоминания о котором запылились и постепенно стерлись. Взглянув в зеркало, теперь он отчетливо видит в себе его черты, которые невидимой пленкой окрасили его лицо, искаженное временем. Чтобы дальше не погружаться в это болото печали и тоски, Сокол вышел из машины и направился в сторону Гнезда.
— Щегол, — Сокол крикнул издалека. — Собирайся. Едем в лес тренировать твою стрельбу. Через пять минут уходим, возьми у Ласточки пистолет и нож, — не обращая внимания на реакцию Щегла, он вошел в дом.
Щегол удивленно взглянул на Глухаря, но тот лишь спокойно пожал плечами.
— А я говорил, что нечего перегружать тело. С Соколом тебе все равно пришлось бы когда-нибудь тренироваться. И я бы на твоем месте готовился бы к этому каждый день.
* * *
Они отъехали на «Буханке» глубже в лес, и теперь Щегол даже при угрозе жизни не смог бы добраться ни до города, ни до Гнезда. Опушка была похожа на ту, где они тренировались вместе с Ласточкой, только дальше, в самой глубине леса. Место походило на картинку из страшилок, где обычно случается разная мистическая ересь. Здесь не было так тепло, как на поляне с домиком, здесь не было слышно щебетания птиц. Опушка была прохладной и тенистой, и, возможно, Сокол выбирал ее именно по этому принципу. Тренироваться нужно там, где страшно, а жить там, где спокойно. Местный лес умело совмещал в себе обе функции.
— Стрелял когда-то раньше? — Сокол вложил в руку Щеглу пистолет.
— Да, мы с отцом раньше часто бывали в тире. Там он меня учил. Я не уверен, что многое помню, но теорию знаю точно.
— Ну, давай, покажи, — Сокол начертил на отдаленной сосне мишень угольком.
Щегол зарядил пистолет и прицелился так, как его все детство учил отец. Мишень находилась чуть выше самого прицела, и на выдохе Щегол выстрелил. От грохота у него слегка заложило уши, но заметив, как от импровизированной мишени откололся кусочек дерева, что сигнализировало о том, что он попал, Щегол продолжил стрелять, надеясь впечатлить Сокола. Если Сокола или Ласточку можно было запросто сравнить с бойцами, то Щегол, глядя на себя со стороны, все еще видел мальчика из тира, который стреляет по мишеням не ради научения, а для того, чтобы получить желаемую игрушку — одобрение наставника. Истратив весь запас пуль, Щегол промазал пять раз.
— Неплохо, — Сокол забрал у него пистолет, чтобы зарядить его снова. — Но можешь лучше. Голову почисти. И работай на чистую.
— Глухарь мне сказал тоже самое, — Щегол посмеялся и взял пистолет в руки.
— А ты Глухаря слушай. Он всегда по делу говорит, — Сокол кивнул в сторону сосны. — Продолжай.
Щегол продолжил. Теперь уже он перестал принижать себя, а наоборот, решил поставить в один ряд с Соколом и Ласточкой. Он выпрямил спину и встал в стойку, как написано во всяких пособиях. Щегол представил, что сейчас не просто тренируется, а совершает подвиг, который спасет кого-то. Щегол досчитал в уме до трех и выстрелил подряд несколько раз.
Чисто.
— Молодец, — Сокол поднялся на ноги и взял пистолет в свои руки. — Тебя будет проще тренировать, чем я думал, — он немного нахмурился, а после продолжил. — Только не обольщайся. То, что у тебя есть способности, еще не значит, что ты сможешь их правильно реализовать. Решающим фактором являются регулярные тренировки, — Сокол положил пистолет в кобуру и достал из рукава красивый нож с резной рукоятью. — А то встречались мне люди, у которых были уникальные навыки, но они предпочти стрельбе другое, — он посмотрел на свои руки и тихо произнес. — Лед со льдом мешать нельзя. Так что играем на контрастах.
— Что? — Щегол нахмурился, пытаясь разобрать, к чему все эти метафоры.
— Ничего, — Сокол протянул нож Щеглу. — Попробуй попасть в мишень. Быть может, холодное оружие будет тебе ближе.
Щегол попробовал, но нож то и дело отлетал от грубой коры, а иногда и вовсе улетал куда-то мимо. Пистолет в руках Щегла казался куда уместнее, чем этот нож. Он его пугал, настораживал, и держать его в руках было сравнимо с тем, как водить у дикой голодной собаки перед носом куском мяса. Нож был агрессивным, частью Сокола, к которой Щегол боялся прикасаться. Он скрывал что-то темное, мрачное. Он пугал и будоражил до дрожи одним своим видом. Он внушал восторг и тревогу. Он был абсолютной копией своего хозяина.
— Мне все-таки ближе пистолет, — Щегол пожал плечами. — С ножом какое-то недопонимание у меня. Откуда он у вас, кстати? Красивый такой.
— У нас с ним тоже было недопонимание. Сначала он хотел лишить меня жизни, а потом спас мне ее, — Сокол задумчиво улыбнулся. — Через пару месяцев из тюрьмы выходит один человек, которому мне нужно вернуть должок. В свое время он убил очень много людей, криминал вершил здесь, да и у меня с ним свои счеты. В августе мы поедем и убьем его. Ты должен быть к этому готов. Знаю, что это непросто, я и сам готовился к этому двенадцать лет.
Щегол молча смотрел куда-то вглубь леса. Он итак представлял, что работа с Птицами не всегда будет такой светлой и беззаботной, и однажды придется замарать руки. Но слышать это так, в лоб… Щегол был не готов.
— На нас ведется охота. Умелая и очень тонкая. — Сокол закурил сигарету. — Ты и сам помнишь ту Масленицу и всю эту новую символику в городе. Все это делается из расчета напугать нас, и у них получается. Нужно быть готовым начать противостояние в любой момент, потому что в этом случае у нас руки пока что связаны, и все зависит от нашего противника. Но я делаю все возможное, чтобы мы были хотя бы на шаг впереди. — Сокол затянул едкий дым. — Я говорю это не для того, чтобы ты начал ходить и оборачиваться. Предосторожность не помещает, но я просто хочу быть уверен, что ты не сбежишь, когда польется кровь.
— Не сбегу.
Над их головами послышалось гулкое воронье гарканье, а вскоре небо заполонили птицы, что непрерывным потоком ринулись искать ночлежку. По спине Щегла пробежали мурашки, потому что сама картинка была
