– Дэвид старался сделать все как положено ради этого дурака Гилфорда и меня. Отцом ребенка был Гилфорд. Он тоже меня любил, но был женат. Он мне сказал, что обеспечит ребенка. Но, когда мы с Дэвидом полюбили друг друга, я порвала с Гилфордом всякие отношения и отказалась от его помощи. Я не хотела оставлять ребенка, но Дэвид уговорил меня отдать его отцу.
– И вы отдали?
– Разумеется.
– А вам известно, что стало с ребенком? Дженни нахмурилась.
– Не желаю о ней говорить. Спросите лучше обо мне и Дэвиде, о сцене, о театре. Обо всех радостях, что мы испытали вместе, пока он не обманул меня и не женился на этой стерве, венской шлюхе, этой танцовщице.
– Всем хорошо известна эта история, Дженни. Но сомневаюсь, что многие знают что-либо об этой вашей таинственной дочери.
– Никто ничего не знает. Да и кому она нужна? Вы единственный, кто заинтересовался ею. Не считая Хартфелта, или Хартингфорда. Хартингтона – вот кого. Вы его знаете? – спросила Дженни.
– Хартингтона?
– Да. Когда же это было? Он нанял ее, давно это было. Он приходил ко мне, сказал, что сходит по мне с ума. Кажется, мы с ним крутили роман, если мне память не изменяет. И вдруг выясняется, что моя Ребекка работает у него. Ладно, хватит о ней. Сейчас мы поедем ко мне и познакомимся, как полагается.
Сэр Николас поднялся, и по выражению его лица Дженни осознала, что совершенно не интересует его.
– В другой раз, миссис Грин, – сказал он весело. – Вас отвезут домой в моей карете. Вряд ли в столь поздний час удастся найти свободный фиакр.
– В вашей карете? – фыркнула она. – Провалитесь вы со своей наглостью! Я не нуждаюсь в сочувствии какого-то там сосунка!
– Сочувствие тут ни при чем. Я был бы польщен, если бы вы согласились воспользоваться моим экипажем. – Он помог ей подняться со стула. – Миссис Грин, вы самая красивая актриса, когда-либо жившая на земле.
У нее пересохло в горле, и она очень устала. Николас вывел ее из театра и усадил в свой экипаж.
– Вы жалеете о чем-нибудь, Дженни? – спросил он, прежде чем захлопнуть дверцу кареты. – Никогда не раскаивались в том, что отдали дочь?
Дженни вспомнила, что дома ее ждет холодная постель. Но тут перед ее мысленным взором возникла толпа поклонников у ее ног. Восторженные возгласы.
– Нет! – ответила стареющая актриса. – Только круглая дура может променять то, что у меня было, на ребенка.
Небо за окном посветлело. Близился рассвет. Ребекка выскользнула из объятий Стенмора, и он шевельнулся. Полированный пол под ее босыми ногами был прохладным. Завернувшись в одеяло, Ребекка подошла к окну. Луна, отражавшаяся в озере, залила призрачно-белым светом дорогу, ведущую из имения в Сент-Олбанс. При мысли о том, что она скоро покинет эти дорогие ее сердцу края, что расстанется со Стенмором и Джейми, которых любила больше жизни, Ребекку охватило отчаяние.
– Почему ты поднялась?
– Не спится.
Стенмор снял с ее плеч одеяло, и оно упало к их ногам.
– Надо было меня разбудить.
Всю ночь они занимались любовью, но не могли насытиться друг другом. Желание не угасало. Напротив. Разгоралось с новой силой.
Глава 29
Две женщины тихо разговаривали у старинного склепа, В церкви, кроме них, никого не было.
– Он держит всех в страхе. Домашние шарахаются от него. Это не гнев, не злость, скорее безумие. Он пьет днем и ночью, совершенно не спит. Сегодня утром он поколотил судомойку за то, что не смогла ответить, когда вернется леди Нисдейл. Затем приказал привести к нему в кабинет одну из моих горничных, Вай, молоденькое невинное создание. Пришлось спрятать ее в Роще, в хижине рабов, а ему сказать, что девушка ушла в Сент-Олбанс ухаживать за больной матерью. Надеюсь, он забудет о ней.
– Сможешь продержаться до конца недели? – спросила Ребекка, не сводя глаз с лица подруги, все еще покрытого синяками.
– Меня он пока не трогает, а я старюсь его не злить.
– А что надсмотрщик? По-прежнему зверствует?
– Узнав, что лорд Стенмор отдал приказ стрелять в него без предупреждения, негодяй струсил. По словам одной из служанок, он готов отплыть на Ямайку, если сквайр отпустит его и выплатит причитающееся ему жалованье. А как Изриел? – в свою очередь спросила Миллисент.
Ребекка рассказала подруге, что у мальчика сломаны ребра, но состояние его улучшилось, и что Джейми дежурит у постели друга.
– Ты не раздумала уезжать? Ребекка через силу улыбнулась.
– Мы с тобой уезжаем в ближайшую пятницу. Я попросила одного из грумов в Солгрейве нанять карету.
Встретимся рано утром в конце сада, у дороги, ведущей в Мелбери-Холл.
Миллисент сжала руку Ребекки.
– У меня есть немного денег и драгоценности. Вещей я взять не смогу. Но это меня не волнует. Главное – я обрету свободу.
Адвокат с сомнением уставился на визитера.
– А его сиятельству что-нибудь известно о ваших замыслах?
– Не старайтесь меня разубедить, Берн, – предупредил Николас. – Это самый благородный поступок в моей жизни. Стенмор на моем месте поступил бы точно так же. Только никому ни слова. Подумайте о моей репутации!
Берч стал мерить шагами комнату.
– Не уверен, что его сиятельство обрадуется, узнав о вашем вмешательстве в его дела!
– В том случае, если вы ему скажете, что это я собрал информацию о миссис Форд.
– Мисс Невилл, – поправил его Берч. – Вчера я получил письмо, которое подтвердило то, что я выяснил ранее, – Он сделал паузу, буквально испепеляя Николаса гневным взглядом. – Ее зовут мисс Ребекка Невилл. Мужа у нее никогда не было, леди Элизабет она не знала, пока не встретилась с ней.
– Остается невыясненным еще одно обстоятельство.
– Что заставило мисс Невилл бежать десять лет назад из Англии и сменить имя.
– Это вновь возвращает нас к ее юным годам в Англии и, вероятно, к ее работодателю.
Берч перестал ходить по комнате.
– Я не отрицаю важности того, что вы разузнали, сэр Николас. Но дело это весьма щепетильное.
– Что вы имеете в виду?
– Лорд Стенмор собирается жениться на мисс Невилл. – Адвокат бросил взгляд на лежавшее на столе письмо Стенмора. – Возможно, уже на этой неделе.
– Именно такого поворота событий я и боялся. – Николас рухнул в кресло.
– Бояться нечего. Миссис Форд, то есть мисс Невилл, – образец добропорядочности, само совершенство, репутация ее матери здесь ни при чем. Конечно, следует найти этого мистера Гилфорда, кем бы он ни был.
Николас тихо присвистнул.
– Значит, и вы оказались во власти ее чар. Вы и Стенмор – вы оба. И это еще не полный список. Дэниел, миссис Трент и даже этот старый ворчун Филипп. Похоже, все, с кем она встречается, становятся жертвами ее чар.
