болит? Я могу… могу вызвать врача, если надо…
— Какого еще…? — и до меня тут же доходит. — Ой! Нет-нет, конечно! Он ведь ничего не успел сделать. Так что никакой врач мне точно не нужен! У меня совершено ничего не болит! — по сути вру, ведь саднящая боль между ног все еще напоминает о моем неблаговидном поступке и о лучшем решении в моей жизни одновременно.
Но об этом я конечно же ему никогда не расскажу.
Поэтому резко сажусь в кровати, и только сейчас понимаю, что забыла сделать то, из-за чего вообще решилась рассказать ему про эти чертовы царапины.
Вот блин!
Пользуясь тем, что Леша все еще сосредоточен на моем животе, отклоняюсь обратно на локоть, и наспех дергаю одеяло, пряча наконец улику против самой себя.
Еще не знаю, как собираюсь скрывать ее и дальше, уж не просить же мне занять его комнату. Он мне такого явно не позволит. Так что надо думать, как довести дело до конца.
Но когда я сажусь обратно, ловлю вдруг на себе взгляд его холодных строгих глаз.
И холодею.
Вот черт.
Он все видел? Заподозрил что-то?
Но Леша вдруг почему-то тянется пальцами к моей щеке, и осторожно, и явно без видимой на то причины или какого-то объяснения вдруг ласково проводит по моей коже костяшками пальцев:
— Он может и не успел, — говорит вдруг. — А я…
Глава 45. Марьяна
У меня глаза на лоб лезут от его слов, пусть даже недосказанных. Но ведь и так все ясно…
— Нет… — выдыхаю в шоке и чувствую, как в груди образуется какой-то нервный комок, мешающий дышать.
Леша недовольно хмурится, что заставляет меня еще сильнее волноваться. Головой качает:
— Малыш, мы можем и дальше делать вид, что ничего не было, но сначала я должен убедиться, что ты в порядке.
— Т-так вы все… — гляжу на него во все глаза, — вы все помните?
— Помним, — он все со своими обращениями никак не уймется, хотя сейчас явно вопрос посерьезней решается.
Кажется мне крышка!
— Так почему… — выдавливаю непонимающе, — почему сказал, что забыл?
— Разве я так сказал? — отвечает вопросом на вопрос, вынуждая меня задуматься.
— Н-нет? — выдыхаю в панике, не понимая, что мне сейчас делать.
Будь я сейчас в более удобном положении в пространстве — сбежала бы просто. Но он нависает надо мной, отрезав мне любые пути для побега.
И в голову как по заказу лезет наш разговор у дома малютки, и будто назло подтверждений тому, что он мне прямо соврал я не могу припомнить.
Да, он отвечал уклончиво, и мое воспаленное сознание похоже восприняло его ответы так, как было бережнее для моей расшатанной психики.
Выходит я сама надумала, что он все забыл? А он, все это время…
Какой кошмар! Ужас просто!
Я даже зажмуриваюсь от шока, будто это как-то должно помочь избавить меня от ситуации в целом. Признаться, мне хочется немедленно под землю провалиться от позора. Лишь бы не испытывать этот сжирающий меня изнутри стыд.
Это же надо было… Мало того, что сама на человека набросилась в его же собственной спальне, между прочим. Так еще и умудрилась решить, что он ничего не помнит… Ну где еще найти такую дуру?
— П-прости-те… — шепчу в ужасе, втягивая голову в плечи.
— За что ты извиняешься, глупая? — я вдруг снова чувствую его пальцы на своей щеке.
Ощущение, что он издевается нарочно, чтобы смутить меня еще сильнее. Еще и вопросы эти… провокационные.
Глаза открываю и даже немного злюсь:
— Вы ведь сами уже все понимаете! — обиженно отвечаю я. — За то что вломилась, и… н-надругалась!
— Надру…? — он так и зависает с протянутой ко мне рукой. Затем издает совсем несвойственный ему короткий смешок, но тут же пытается взять себя в руки и продолжить столь серьезный разговор в более подходящей манере. — Надругалась? Ты-то?
— Ну, а кто же еще?! — взрываюсь я, едва не плача. — Перестаньте уже делать вид, будто не понимаете о чем речь! Как оказывается мы оба помним, кто был инициатором… то есть… я это… я воспользовалась вашим беспомощным состоянием и… — прочищаю горло и прячу взгляд, — и с-соблазнила…
— Ммм… Значит, вот она ты какая, отличница? — спрашивает он будто с издевкой. — Коварная девственная соблазнительница, которая надругалась над пьяным взрослым мужиком?
Киваю, испытывая сумасшедшее желание поскорее закончить этот разговор и сбежать:
— Я понимаю, что виновата. Но смею вас заверить, что на наших отношениях… в смысле… на наших фиктивных отношениях это никак не отразится!
— В этом я не уверен, — цокает строго.
Снова на него взгляд таращу:
— Нет… Вы только не отказывайтесь от нашего договора, ладно? Не возвращайте Софку, пожалуйста! Я для вас все сделаю, — как-то по инерции вцепляюсь пальцами в его руку. — Я вам
