— Намина, ты чего? — вопросил он с рыком.
Сложно удерживать контроль над ситуацией и просветительский настрой, когда две стройные ножки, обнимают его поясницу, одна ласковая ручка прикасается к его груди, вторая щекочет волосы на затылке, в то время, как прикушенные от смущения губы всего в паре сантиметров от него.
— Я сейчас умру!
— В смысле, тебе тяжело? — Сглотнул и постарался напомнить себе, кто так дразняще смеется, будучи под ним. Девчонка, несмышленыш в делах постельных, почти ребенок.
— Нет, я просто умру. Я сейчас… О Милостивый Боже! — а дальше громогласное и истеричное ха-ха-ха полетело метаморфу в лицо, в то время как ее руки и ноги, освободили его от оков.
Нет, она точно издевается.
— Сумерька!
— Ой, не могу! — она забила ногами по матрасу.
— Намина, прекрати немедленно у нас и так мало времени, — попытался он воззвать к ее разуму, и вернуть поганку в рабочее состояние, но тщетно.
— И-и-и-зви- ха-ха! — и закрылась руками, давя смешки. Даже кулачок прикусила, но едва вновь посмотрела на Дао-дво, расхохоталась. — У тебя такое лицо… Такое!
— Какое?
— Ха-ха! Сосредоточенное…
— И что с того? Я тут важным делом занят.
— А-а-а-а-а! Нет, погоди, ты не поймешь, сейчас покажу! — некромантка быстро выбралась из-под него, толкнула многоликого на спину и разместилась сверху, точь-вточь как он всего пару минут назад.
— Готов?
— Ну… — сказать, что позиция стала куда более эротичной, не сказать ничего.
Раскрасневшаяся, растрепанная, с распухшими губами и искрящимися весельем глазами, пусть и в корсете, зато в частично расстегнутой рубашке она выглядела сказочно и соблазнительно, особенно когда завела его руки за голову и вопросила, наклонившись к самому лицу:
— Так ты готов?
Готов на все сто, но совсем не к тому чего она ожидает. Прижать эту хохотушку к себе, заглушить смех грубым поцелуем, повалить на спину, забраться под ее одежду и показать, наконец, все прелести полноценного…
— Ау-у-у, Гер, ты еще тут?
— Тут, — всего одно короткое слово он неожиданно прохрипел, выдавая себя с головой.
И то, что ранее казалось невозможным, теперь предстало перед ним во всей красе.
Проклятье! — Еще тут, — повторил он, сглотнув.
А может все это лишь обман мгновения, насмешка над метаморфом, уставшим строить недолговечные планы на будущее? И он, Герберт Дао-дво, ничуть в Намине не заинтересован? Это всего лишь иллюзия искорки, пустячок, не предвещающий бурный роман, упоительно счастливые ночи, долгую привязанность к сероглазой.
И многоликий посмотрел на нее задаваясь лишь одним вопросом: Показалось или нет?
Перехватив его тяжелый взгляд, Сумерька непонимающе нахмурилась. Медленно отпустила руки разведчика и отстранилась, с удивлением и подозрением рассматривая его лицо. Взгляд во взгляд ее настороженный и его явно не успевший остыть, и от того хищный. Теперь пришла ее очередь замирать и судорожно сглатывать. Оказия явно не поняла, что к чему, но интуитивно постаралась избежать контакта.
— Из-из-извини… я забыла о своем обещании не смеяться. — Ничтожный миг, и девчонка замкнулась и уже совершенно другим тоном предложила: — Показывай дальше.
Дальше? Куда дальше, если у него все мысли об одном? Забыть об этом фарсе и понастоящему заняться с ней… делом.
Но она уже сползла в сторону и села, не зная, куда руки деть, то ли рубашку оправить, то ли волосы пригладить. Смешная. Хотя, что таить, он тоже замер, ощущая нешуточную неловкость. Таррах разорви! А ведь ему еще не раз и не два придется вот так "контактировать с ней" изображая страсть, а затем еще и совместно тренироваться на спаррингах. Послать бы все в преисподнюю и прижать ее к себе, растормошить, добиться ответа, но в голове стучит: "Добейся доверия". Треклятый грифон, явно насмехался, когда писал об этом. Клювастый мерзавец, знал, чего ему, Герберту, это условие будет стоить!
Глубокий вдох такой же выдох и…
— На сегодня достаточно, пошли. — Он справился с собственным голосом и, поднявшись с кровати, протянул руку Сумерьке.
— А вечером? — она не спешила принять его помощь, посмотрела затравлено.
Доигрались, наставничек увлекся ученицей, брезгующей прикосновением. Хотя ночью… Многоликий усмехнулся собственным мыслям и криво улыбнулся, отвечая на вопрос:
— До него вначале нужно дожить.
И как сказал, так и получилось. Аквиус Авур не обрадовался, увидев их парочку на полигоне более того попытался сразу разобщить, чтобы допросить Сумерьку с пристрастием, а его вымучить точь-в-точь так же как и команду уже еле плетущуюся по кругу.
— Вы опоздали. Как объясните прогул, Дао-дво?
— Я опоздал, — и это он подчеркнул, — потому что занимался подготовкой невесты, — почти правда, подготовка к инсценировке, она и есть подготовка, и главное не обращать внимания на похолодевшую ладошку в его руке. Подумаешь, невестой назвал, ее так величают с самого приезда в городок.
— Зря потратили время, — кровопийца в своем репертуаре, посмотрел на девчонку с пренебрежением, скривился. — Кадет Сумеречная не будет участвовать в играх.
Сразу видно, в прошлый раз ему мало по зубам настучали, нужно было щедрее воздавать.
— Будет, — произнес многоликий с подтекстом, кровожадно скалясь на хмыря. — А Сумерьку я в вашем обществе не оставлю.
— Не смешно, — поджал губы королевский советник.
— Я более, чем серьезен и вам советую, — решительно ответил Гер, и лишь глухой не услышал бы в его голосе угрозы. Вампир услышал, но не внял.
— Кто позарится на человечку?!
— Например, Дельгато.
— Глупости… Он в лекарском крыле.
— Туда ему и дорога, — кивнул разведчик. На что кровопийца отмахнулся небрежно и изящно, почти. Регенерация раздавленной конечности, судя по всему, еще не завершилась, от чего удивительно подвижные пальцы теперь смотрелись ломаными палочками. А нечего было тянуть лапы к чужой собственности… как никак она невеста, опекаемая родом в его лице.
Усмехнувшись своим мыслям многоликий уверенно повел девчонку к команде. А в спину полетело злое:
— В таком случае, Дао-дво десять кругов, Сумеречная пять.
— Она бегать не будет! — он сам не заметил, как оказался у самого лица королевского советника, выдохнул презрительно. — К играм ее лично готовит генерал Сули и я. Другим приближаться не позволено.
— Двадцать кругов! — вспыхнул кровопийца.
— Всенепременно, — Гер отвесил издевательский поклон и вернулся к опекаемой.
— Двадцать? — Сообщение ее не обрадовало.
— И ни кругом больше.
