да и реакция этого иностранца подтверждала версию того, что между этими двумя что-то есть. Вмешивался Мигель в их разговор, чувствуя за собой полное право это сделать, будто считал Надю своей.
Мужчина нажал пальцами на виски, пытаясь избавиться от головной боли, и растерянно осмотрелся. Он стоял около Казанского собора. Королёв и сам не заметил, как спустился в метро, сел на маршрутный поезд и вышел на станции «Невский проспект». Как-то бессознательно получилось. Ему всегда нравилась архитектура этого величественного здания, выполненного в стиле ампир. Кириллу вообще Петербург нравился, не зря же этот город называли северной Венецией, но Казанский кафедральный собор занимал в его сердце особое место. Почему? Он и сам не знал, тот же Исаакиевский собор был не менее величественен.
Недолго думая, Кир занял свободную лавочку у фонтана, что находился возле собора. Отчего-то он не решился заходить внутрь. Королёв долгое время был атеистом, хотя его мать являлась очень верующим человеком, и Кирилл будучи ещё совсем мальчишкой мог без запинки на память произнести «Отче наш». После смерти родителей он просто не мог понять замысел Всевышнего, лишившего его родителей жизни, притом что различные уроды убивающие, насилующие, ворующие ходят по этой земле. Такую логику мужчина просто не мог понять и принять, легче было поверить в то, что Бога вообще нет.
Непонятный порыв заставил его встать и всё же войти в собор. Зайдя внутрь, мужчина в который раз не смог подавить душевный трепет, разглядывая внутреннее богатое убранство храма. Величественное оформление, запах зажжённых свечей, почтительно приглушённая атмосфера, всё это тянуло Кира сюда и в то же время отталкивало. Сейчас купаясь в этой непонятной смеси чувств, Королёв понял, что устал. Кирилл, словно уставший путник, не знавший тепло и уют родного дома, все эти годы он шёл по жизни, совершенно одинокий и потерянный. Даже когда Настя была ещё жива, у мужчины не имелось столь желанного дома. Кир часто не желал возвращаться в тот дом, в котором они жизни, просто от того, что не чувствовал себя там уютно. Возвращаясь туда, Королёв ощущал себя гостем, который что-то должен хозяйке дома.
Конечно, у него были Павел и Фёдор, но сын и друг не могли заполнить душевную пустоту. Паша имел слишком сильную привязанность к своей матери, и Настя этим пользовалась, пытаясь манипулировать Кириллом через сына. Оттого Королёв не подпускал своего сына слишком близко, хотя и любил его сильно и беззаветно. Анастасия использовала Павла, как оружие, в их семейной войне. Ситуация с Федей немного иного рода, ведь каким бы верным и надёжным не был друг, семьи он не заменит. Последний раз все прелести настоящей дружной семьи Королёв испытывал ещё в юности, когда были живы родители. Скучал Кир по этому времени сильно и отчаянно.
До конца не понимая, зачем же это делает, мужчина купил четыре свечи и поставил их за упокой для каждого умершего члена своей семьи — маме, папе, сыну и жене. Кирилл не прочитал молитвы, просто от всего сердца пожелал, чтобы вся его семья, где бы она сейчас не находилась, обрела спокойствие и счастье, после чего покинул собор.
Кир пребывал в каком-то странном состоянии, вроде бы всё понимал, но реакции тела и движения были какими-то замедленными. Ощущения после этого странного порыва тоже были странными. Разум твердил, что его поступок просто сентиментальная глупость, но внутри зрело робкое тёплое чувство, будто его услышали. Словно невидимое ласковое касание, согревающее и дающее надежду. Впервые Кирилл подумал о том, что хотел бы верить в то, что после смерти есть жизнь, а где-то там есть его умершие родные, память о которых храниться в сердце. Если бы Королёв не был так удивлён подобными мыслями, он, пожалуй, испугался бы. Мужчина много лет обходил церкви и храмы стороной, отрицая веру и Бога, исключение составляли лишь памятники культуры. Если бы не музейная экспозиция, Кир бы и в Казанский собор не вошёл. Он много лет увлекался историей, так что подобный интерес к подобным местам вполне уместен с его стороны. Вот только это никак не объясняло мотивы сегодняшних действий Кирилла.
Его мама всегда учила проявлять милосердие и терпение, относиться с уважением к другим вероисповеданиям, вот только к нему самому судьба была не слишком милостива, нанося удар за ударом. Началом его несчастий стала неожиданная смерть родителей, которую Королёв очень тяжело переживал. Почти сразу Настя, его золотая птичка, предала его с другим мужчиной, и это на фоне судебных разбирательств по поводу наследства с его родной тётей, чей поступок стал для него тоже своеобразным потрясением, хотя и не таким болезненным. Дальше предательства росли, как снежный ком. Шантаж Насти, из-за которого ему пришлось отказаться от поездки в Петербург; медленно убивающая ревность со стороны жены, которая не давала ему дышать и душила; Славка, друг детства, оказавшийся многолетним любовником Анастасии; смерть Насти и Пашки, после которой ему казалось, что все его чувства разом умерли, оставив лишь пустую никчемную оболочку; и в довершение ко всему ловко организованная подстава и увольнение с прежней работы, а теперь ещё и Надя. Неужели и она оставит на его сердце кровавый след предательства?
Королёв не хотел в это верить. Не желал. Пусть его реакция и была схожа с поведением маленького ребёнка, не желающего верить, что Дед Мороз это вымышленный персонаж. Кир готов верить во что угодно, лишь бы не терять Надежду. Такие мысли приводили мужчину в гнев, потому что они делали его слабым и уязвимым. Виноградова делала его таким.
Вязкое неотступное предчувствие чего-то важного не покидало его. Кириллу нужно сделать выбор. От этого выбора зависит его будущее. И будущее малыша. Надежда сказала, что это его ребёнок, и он верил ей. Но как быть с тем, что мужчина увидел? Как избавиться от горького вкуса предательства, оседающего на языке? Не потому ли девушка тянула с признанием, ведь она могла забеременеть от него, а любить совсем другого человека. Виноградова ведь никогда не говорила, что чувствует по отношению к нему, и даже заявила перед своим отъездом в Санкт-Петербург, что у них ничего не получится. Нечто подобное с Королёвым уже случалось, ему совсем не хотелось превратить их с
