— Ханган, — вынес вердикт кто-то за ее плечом.
— Ханган?
Ну да, Варийский Ханганат. Читала же!
Одежда своеобразная. Широкие штаны, рубаха из тонкой ткани, богато расшитая цветными нитками, сверху — дорогой толстый халат. Красиво.
Было красиво, пока не повалялось в пыли и не повстречалось с быком.
— Ага. Что вы с ним делать будете, госпожа?
— Лечить, — ответила Лиля, избавляя ногу от остатков ткани.
— Зря вы это госпожа, затеяли.
— Что — зря?! — Лиля сверкнула глазами на слишком умного вирманина.
— Лечите его зря, ваше сиятельство, — пояснил, подходя к ним, вирманин постарше.
— Почему?!
— Ну он же хромым на всю жизнь останется, а у ханганов обычай — испытавший телесный ущерб изгоняется из дома и лишается всего своего имущества… вы его спасете, чтобы он нищенствовал…
Лиля язвительно фыркнула.
— Э, нет. Хромать он точно не будет. Если мне обеспечат все необходимое… а вот и…
Первыми принесли нитки и иголки. Лиля закатила глаза — и полезла под подол.
— Отвернитесь, умники!
Вирмане опомнились первыми и загородили графиню, которая, сопя, отодрала клок от своей нижней юбки.
Шёлковая — и чистая. Сейчас ниток надергаем, в вине прополощем…
Посмотрела на свет вино… дорогое, белое… компотик. Градусов десять.
— А чего покрепче тут не гонят?
— Выморозки есть.
— Давайте выморозки.
Второй прибыла горячая вода. И Лиля, осторожно, еще одним куском нижней юбки принялась отчищать операционное поле.
Для начала — осмотреть ногу.
Надо пальпировать, сложить обломки кости правильно, хорошо хоть место такое, удобное, не было бы обломков… скотина рогатая… чтоб его на колбасу пустили без наркоза…
Ну хоть перелом поперечный чистенький такой, как на картинке в учебнике, сама она такого не делала, только ассистировала. Но в травме пахала не за страх, а за совесть. Зимой там и не такого насмотреться можно было. И резали, и складывали, и вытягивали…
Бедренная кость, да еще посередине… как же он умудрился?!
Хотя если бы берцовые — было б хуже, две кости противнее, чем одна. Тем более с ее полным отсутствием присутствия инструментов…
Есть!
Маленький кувшинчик у нее под носом шибал запахом дешевой сивухи. Но все-таки это был достаточно крепкий алкоголь. И то хорошо.
Женщина последовательно протерла этой гадостью руки, нож, иголки, нитки — потом плюнула, сполоснула первое попавшееся блюдо, налила в него спиртное — и запустила прямо туда нитки с иголкой. Пусть плавают, так удобнее.
Срочно!
Изобрети самогонный аппарат! Для этого ж даже трудиться особо не надо!
Теперь обработать операционное поле — и надо складывать кость. Или лучше сначала зашить?
Можно и так. Кровотечение никому еще настроения и самочувствия не улучшало. Дома ему бы капельницу бы поставили. А здесь как? Сколько он уже потерял крови?
А если инфекция попадет?
Срочно выращивать плесень на среднеазиатской дыне?
А до этого — открыть среднюю Азию.
Вирмане с удивлением смотрели на графиню, которая вдруг сделала какой-то странный жест перед лицом, а потом тихо прошептала: «Господи, помоги».
И взялась для начала за кровящий бок.
Лейф и пришедшая в себя Ингрид смотрели, как женщина методично очищает рану от грязи и кровяных сгустков, как сшивает кровоточащее мясо, мышцы, кожу, как уверено и спокойно движутся ее руки…. Она знала, что делает. И это чувствовалось в каждом повороте головы, каждом шве…
Аля была одной из лучших студенток ВУЗа.
Морг? Препарирование трупов?
Аля Скороленок! И за себя — и за других, если кто не может…
Практика в больнице?
Хирургическое?
— …Скороленок, имей совесть, тебя что — выгонять из операционной?! Ну ладно, иди сюда, смотри, как правильно это делается…
Третий год обучения.
Все та же больница.
— ….Скороленок! Мыться и в операционную! Тут сестра заболела! Будешь ассистировать!
Четвертый год обучения.
— …Алька! Позовите, блин, Скороленок! Срочно! В душ и давай в операционную!
Аля не просто обожала медицину. Дай ей волю — она бы и поселилась в больнице. И врачи это видели. Учат тех, кто желает учиться. Несложные операции Аля могла провести и сама. Уже на четвертом году обучения. А что удивительного — с мамой, которая сама медик, да помоталась по гарнизонам, да поучила дочку… А сложные… хвала всем богам за закрытый перелом, да и мышцы на боку — не самое страшное, что могло случиться с человеком. Вот если бы рог прошел в брюшную полость или не дай бог вошел бы под ребра, повредив легкие… блинский фиг!
Лампу бы!
Полцарства за коня?!
Засуньте себе коня, выдайте мне керосинку!!!
Аля понимала, что на что-то сложнее ей бы нужны другие инструменты. Но пока хватило кинжала. Настолько острого, что он мог волос на лету резать. Крупные сосуды были не повреждены, с мелочью она справлялась, резать много тоже не пришлось — но было адски трудно.
Лишний вес, не слишком чувствительное тело, никаких ранорасширителей…
Лиля поклялась себе наведаться к ювелирам завтра же! И заказать себе полный набор мединструментов — за любые деньги! Плевать на все! Здоровье — дороже всего!
Ну вот. Наложить еще пару швов, обильно полить рану выморозкой — и вопросительно на Лейфа.
— Мед есть?
Хорошая вещь — мед. Антисептик кстати, природный. При операции неудобно, а вот повязку с ним можно наложить.
— Спросить?
— Спроси. Я пока ногой займусь.
Займусь — это было громко сказано. В больнице такие операции в одиночку не делают. Но тут…
Лиля вздохнула — и взялась за дело.
Иногда и лишняя масса может пригодиться. Але Скороленок банально не хватало тяжести, Лилиан Иртон справилась своим весом.
Зафиксировала — и кивнула одному из вирман.
— Держать так.
Тот повиновался.
Вообще, вирмане начали смотреть на женщину с явным уважением. Не за помощь невинно пострадавшему в борьбе с быком. Нет.
А вот то, что она делала… воины, невесть в каком поколении могли оценить мастерство лекарки. И уверенность, и решительность…
Но наконец кость была сложена вместе, зафиксирована, вложена в лубок — и женщина пробежалась пальцами по коже, словно прислушиваясь…
Аля была умницей. И когда-то врачи говорили ей, что у нее не руки, а рентген. Сохранилось ли это сейчас?
Но чутье молчало.
Либо в тело Лилиан оно решило не мигрировать, либо все и правда было нормально.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
