Теперь лунные мосты были похоронены и забыты, хотя ничто так не притягивало взор к Луне, как чистые, сверкающие небеса над Канзасом.
Вечерами, когда ставшая подростком Кара приходила к Лорен ужинать, это ее взор натыкался на эти небеса, на эту массу звездного света, для которого у девочки по прежнему была тысяча имен – Саргассы, и Лабиринты, и Классики, и Обделенные, и другие. Все эти имена значили что-то для нее, но больше ни для кого, чего она и добивалась. Даром Лорен было понимание, какими тайнами можно делиться, а какими нельзя; поэтому Кара могла рассказать ей что угодно, а могла и скрыть. Лорен готовила простую пищу, и они садились есть на крыльцо, пока было тепло; к ноябрю они уже ели в большой комнате, на простой скатерти без вышивки. Лорен расспрашивала Кару о ее родителях, которые жили в Чикаго. Кара спросила Лорен, была ли она когда-нибудь замужем. Лорен сказала ей, что когда-то у нее были муж и ребенок и что она пережила обоих. Кара хотела знать их имена и все о них. Джейсон и Жюль, сказала ей Лорен, и говорила об обоих, пока Каре было интересно. Кару пленил их образ, каким он у нее получился; ее зачаровало то, сколько они, должно быть, значили для Лорен, – как каждого человека в молодости завораживает мысль о том, что старики когда-то были детьми. Лорен отрицала, что у нее есть фотографии, но девочка настаивала, почуяв ложь; и наконец Лорен достала маленькую шкатулку и глядела с края дивана, как красавица Кара дивится, какой красивой была когда-то Лорен и каким красивым был Джейсон, который всегда был воплощением целомудренных, но страстных мечтаний многих юных девушек. Вскоре после этого Лорен осознала, что Кара, как и все остальные, тоже влюбилась в Джейсона.
Кара продвигалась, как продвигались все ученики Лорен, учась общаться и тянуться к другим и позволяя своему уникальному дарованию становиться менее важным. Родители девочки жили далеко; они были не столько обеспокоены невозможностью достучаться до ребенка, сколько уже отчаялись, так что Кара стала Лорен приемной дочерью, а Лорен ей приемной матерью; все переменилось. Кара, со своей ранней мудростью, ограниченной, впрочем, подростковым опытом, считала Лорен самодостаточной женщиной, не отягощенной прежними потерями, относящейся к ним фаталистически, контролирующей свои мысли и чувства. Лорен старалась не позволять себе слишком привязываться к девочке, зная, что в один прекрасный день родители потребуют ее обратно, полагая работу учительницы завершенной. Равновесие было хрупким, и порой его нарушали мельчайшие пустяки. Кара почувствовала, что ее предали – ее и Джейсона, – когда пришла к Лорен как-то вечером и застала Лорен мечтательно глядящей в ночь, прижавшейся к стеклу лицом и кончиками пальцев, шепчущей имя какого-то чужака. «Мишель, – шептала в окно старуха, – это можно измерить?»
И Кара, потрясенная, вышла и снова отыскала все свои звезды. Небо давно повернулось, все было на новых местах. Девушка давно не следила за ними; в последнее время ей было не до звезд. И когда она, идя по дороге, увидела фары коричневого автобуса, который должен был отвезти ее обратно на ранчо, и когда услышала, как позади Лорен распахнула кухонную дверь на улицу, ударившись об угол потускневшим металлическим браслетом на щиколотке, тогда Кара разглядела звезду, которую никак не могла признать. Она сидела на стуле, уставившись на эту звезду, низко-низко над горизонтом на севере. «Вот идет автобус», – услышала она голос Лорен за спиной, голос, которым Лорен говорила всегда, а не тот, который Кара только что слышала в доме; и Кара вскочила со стула, побежав не к автобусу, но к непонятному свету. Лорен медленно побежала за ней; фары все близились. Кара все бежала к звезде, вскоре поняв, что это была вовсе не звезда, а что-то, блестевшее на белой земле; она добежала до этого чего-то в ту самую секунду, когда автобус остановился меньше чем в ста футах от нее. Свет застрял в пыли, и не было никаких признаков того, как он туда попал и сколько там пролежал. Здесь что-то зарыто, крикнула Кара Лорен, оглянувшись на старуху через плечо; она смахнула песок и пальцами выкопала эту вещь из небольшого холмика перед ней; оказалось, что бутылка зацепилась за перила одного из старых похороненных мостов.
Девушка с легким восхищением подняла бутылку и в свете всех известных ей звезд, сиявших в небе над головой, увидела два мигнувших ей синих глаза. Они казались старыми, почти слепыми и очень печальными.
Но это, в конце концов, была не звезда; и девушка расстроилась. Она повернулась к автобусу и к директору приюта, который стоял на обочине и махал ей, и тогда она оглянулась назад, на Лорен. Но Лорен шла прочь, не прощаясь; и только в последний момент Кара решила не закапывать бутылку обратно в песок, а оставить себе, потому что было так странно, что на нее глядят два глаза, и потому что они так печальны, подумала она. Сунув находку под мышку, она побежала к автобусу.
Примечания
1
… афиша… к фильму «Плоть и дьявол», на которой Джон Гилберт целовал Гарбо. – «Плоть и дьявол» (1926) – романтическая драма Кларенса Брауна, экранизация романа Германа Зудермана «Бессмертное прошлое»; в главных ролях Джон Гилберт (1899-1936) и Грета Гарбо (Грета Ловиса Густафсон, 1905-1990).
2
Она думала, что полиция скоро нагонит их – она время от времени замечала, как мимо по бульвару проплывает черно-белое. – Цвета полицейских машин в США. (Прим. перев.)
3
Теперь она уже была абсолютно уверена, что она вовсе не в Канзасе… – Отсылка к знаменитому «Toto, we're not in Kansas anymore!» из «Волшебника страны Оз». (Прим. перев.)
4
«Звезды авторского кинематографа» (фр.).
5
Он знал… что человек, за которым Джозеф Коттен приехал в Вену, вовсе не умер, а жив; он помнил Орсона Уэллса… бегущим по клоакам от полицейских… Он подробно вспомнил… и Алиду Bалли… она проходит мимо Джозефа Коттена с холодным презрением… – Речь идет о знаменитой нуар-драме Кэрола Рида «Третий человек» (1949) по одноименной повести Грэма Грина, с Джозефом Коттеном (1905-1994), Орсоном Уэллсом (1915-1985) и Алидой Валли (р. 1921) в главных ролях.
6
… потрясенное выражение Оскара Вернера, когда его лучший друг и женщина, которую они оба любили, съезжают с моста в воду… – Речь идет о романтической драме Франсуа Трюффо «Жюль и Джим» (1962) по одноименному роману Анри-Пьера Роше, с Оскаром Вернером (1922-1984), Жанной Моро (р. 1928) и Анри Серром (р. 1931) в главных ролях.
7
… шокирующее лицо Фальконетти крупным планом во время ее процесса, приговора и мученичества… – Речь идет об исторической драме Карла Дрейера «Страсти Жанны д'Арк» (1928) с Марией Фальконетти (1892-1946) в главной роли (единственная кинороль этой популярной театральной актрисы и одна из высочайших актерских вершин за всю историю кинематографа).
8
… Чаплин, его взгляд унижения и экстаза, просочившийся сквозь пальцы, перед женщиной, обретшей зрение и потерявшей чистоту… – Речь идет о комедийно-романтической драме Чарли Чаплина «Огни большого города» (1931), роль слепой цветочницы в которой исполняла Вирджиния Черрилл (1908-1996).
9
Частное владение (фр.).
10
Дебюсси, Клод Ашиль (1862-1918) – французский композитор, основоположник музыкального импрессионизма.
11
Сати, Эрик (1866 – 1925) – французский композитор-новатор, известный своей эксцентричностью, глава т. н. «Аркейской школы», противопоставившей себя импрессионизму.
12
«Прекрасные китаянки» и «Прекрасные негритянки» (фр.).
13
… маршал Фош… – Фердинанд Фош (1851-1929) – французский военный деятель, главнокомандующий силами союзников в конце Первой мировой войны.
14
… «Рождение нации» Д. У. Гриффита. – «Рождение нации» (1915) – знаменитая военная драма выдающегося американского режиссера-новатора Дэвида Уорка Гриффита (1875-1948) по роману Томаса Ф. Диксона-мл.
15
… гигантский масштаб марша генерала Шермана… – Уильям Текумсе Шерман (1820-1891) – американский генерал, в войну Севера и Юга (1861 – 1865) командовавший армией северян, которая в 1864-1865 гт. прошла маршем по тылам южан, что привело к их разгрому.
16
«Смерть Марата» (фр.).
17
Рекс Ингрэм (1895-1969) – американский актер, прославившийся ролями беглого негра Джима в экранизации романа Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна» (1939) и джинна в «Багдадском воре» (1940).
18
