— Крис, ты не мог бы немного притормозить? — спросила я, дотрагиваясь до его руки. С каждым резким движением, пока мы ехали по шоссе, мое сердце застревало в горле, а желудок опускался к ногам.
— Просто… черт возьми. Почему все, кто связан с этой лигой, имеют на меня зуб? — крикнул он, проигнорировав мой вопрос и трижды быстро ударив по рулю. — Сначала Рори Макмиллан ослепил меня, потом судья и его идиотское наказание, а теперь эти чертовы рефери делают дерьмовые звонки только для того, чтобы я отреагировал и дал им повод выгнать меня из игры. Когда же это, бл*дь, кончится?
Теперь гнев исходил от него волнами, вызывая мурашки по коже и стену вокруг моего сердца.
— Просто помедленнее, и мы поговорим об этом, хорошо? — попросила я, тут же пожалев о своем решении сесть с ним в машину.
— Я лучший, черт возьми, самый подающий надежды в списке Blizzards. Кто, черт возьми, они такие, чтобы так со мной обращаться? — крикнул он скорее себе, чем мне. Он выехал на 6-ю Восточную авеню. Он сразу же ударил по тормозам, чтобы избежать столкновения с машиной перед ним, потому что он не смог замедлиться на пандусе, прежде чем посигналить, обогнуть машину и снова помчаться вперед.
— Крис, ты ставишь меня в неловкое положение. Помедленнее, — повторила я, на этот раз тверже. Но, как и прежде, он не обратил на меня внимания, резко повернув машину на Университетский бульвар так, что нас немного занесло на асфальте. Я прижала одну ладонь к приборной панели, а другую к крыше, чтобы не скользить по сиденью.
Почему он возвращается к старым привычкам? Или, может быть, эта его версия была настоящим Крисом, и все это время он играл хорошего для меня. Я покачала головой, но даже когда я сказала себе не зацикливаться на таких опасных мыслях, возможность того, что я была права, не исчезла.
Мы свернули на тихую боковую улицу, которая вела прямо к его району, и когда он проехал знак «Стоп», я отстегнула ремень безопасности и сказала:
— Выпусти меня из машины.
Эти шесть слов, казалось, вывели его из транса, потому что Крис резко нажал на тормоза и посмотрел на меня. Я потянула ручку со стороны пассажира, но дверь не поддавалась.
— Хейзел, подожди, — сказал он, потянувшись ко мне, но я отмахнулась. — Я…
— Мне все равно, что ты скажешь! — крикнула я, перекрывая стук собственного сердца, который эхом отдавался в ушах. — Просто открой машину. Сейчас же!
И, к счастью, когда я снова щелкнула ручкой, дверь распахнулась, и я споткнулась на тротуаре, глотая свежий воздух в легкие.
Заглушив мотор, Крис выскочил из машины и побежал туда, где я стояла, остановившись в нескольких футах от меня.
— Хейзел, пожалуйста, вернись в машину. Я отвезу тебя домой.
— Я никуда с тобой не пойду, — сказала я, осторожно отступая, как жертва перед хищником. Моя грудь вздымалась, дыхание образовывало слабые белые облачка на холоде. — Да что с тобой такое, черт возьми?
— Со мной? Это же не я только что практически выбросился из движущейся машины!
— Ты вел машину как маньяк, — сказала я, изучая, как его огромная фигура возвышается надо мной в желтом свете фонарей, стоящих вдоль тротуара.
Крис вздохнул.
— Ты говоришь так, будто я участвовал в небольшой краже.
— Ты был совершенно неуправляем! — разочарование и страх, что я совершила ошибку, позволив себе приблизиться к нему, поднялись из глубины моей груди. — Почему у тебя всегда все из крайности в крайность? Сегодня ночью на дороге, раньше на поле?
— Этот рефери…
— Это было за гранью. Но и ты тоже, — закончила я за него. — Ты должен был уйти, сдержать свой гнев и помочь нападающим Blizzards выиграть ту игру. Но разве ты это сделал?
— Хейзел, моя карьера недавно была спущена в унитаз. Можешь ли ты всерьез винить меня за то, что я набросился на тебя?
Я покачала головой, меня тошнило от его жалких оправданий.
— Всегда виноват кто-то другой. Судья. Рефери. Тренер. Любопытный сосед, который обнаружил твои таблетки. Ты никогда не признаешь свою вину ни в чем.
— Мою вину? Ты что, издеваешься надо мной? — Крис вскинул руки, выражение его лица было одновременно раздраженным и возмущенным. — Ни в чем из этого нет моей вины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да, твоя вина, Крис. Ты принял допинг. Ты толкнул судью. Ты мчался по шоссе со мной на пассажирском сиденье. Все у тебя — одна сплошная крайность, ярость, вспышка, страсть и реакция — ты действуешь, даже не подумав!
— По крайней мере, я готов рискнуть, когда меня хотят укусить за задницу. Чего я не могу сказать о тебе, — проговорил он, опустив подбородок и глядя на меня так, как будто я была в равной степени виновата.
— Вот тут ты ошибаешься. Я вышла из своей зоны комфорта. Для тебя. Потому что я убедила себя, что могу тебе доверять, — сказала я. — И это была моя ошибка. Такого я больше не сделаю.
— Это чушь собачья, Хейзел. Ты никогда — в глубине души — по-настоящему не доверяла мне. Черт побери, ты же сама говорила мне об этом в тот день, когда вернули Фрикадельку, — сказал он, дергая узел галстука, словно ослабляя петлю. — Почему ты всегда так быстро вешаешь клеймо плохого парня на меня?
Я прищурилась на него, гадая, не нарочно ли он меня напрягает.
— Может быть, потому, что ты делаешь это так легко?
— Это несправедливо, и ты это знаешь, — вздохнул Крис и провел рукой по волосам. — Да, я не идеален, и да, иногда я ошибаюсь. Но я старался и прилагал значительные усилия, чтобы показать тебе, что изменился. Ты просто отказываешься признать это.
В его голосе звучала боль, что только подогрело мою ярость. Крис не стал притворяться расстроенным. Не тогда, когда он был тем, кто заманил меня, завоевал мое доверие. Это заставило меня поверить, что он был другим человеком, лучшим человеком, чем тот, кем я когда-то его считала.
— Признать, что? Что ты пробовал? — сказала я, и гнев вырвался из меня. — Ты знаешь, сколько раз мой отец говорил подобные слова моей матери? «Дорогая, я пытаюсь измениться». Но человек, которого я видела на благотворительном вечере, и в той машине несколько минут назад, и на том поле, — я махнула рукой в сторону стадиона, — он агрессивен, дерзок и безрассуден. Леопард не может убрать свои пятна, Крис. Я позволила себе забыть об этом, но теперь вспомнила. И я отказываюсь снова впускать в свою жизнь человека с такими качествами.
Как я могла быть настолько глупа, чтобы влюбиться в него? Предполагать, что я могу доверить ему нечто столь драгоценное и хрупкое, как мое сердце?
Он покачал головой, не обращая внимания на мои слова так же легко, как раньше не обращал внимания на мое беспокойство.
— Я могу быть кем угодно — высокомерным, импульсивным, слишком гордым, но я совсем не похож на твоего отца, Хейзел, и я не тот человек, в котором ты меня обвиняешь. Поэтому я надеюсь, что ты услышишь меня, поверь мне, когда я скажу тебе, что люблю тебя — я люблю тебя — и я всегда хотел быть человеком, достойным тебя.
Я резко втянула воздух, его слова плавали в воздухе между нами, как хрупкий мыльный пузырь на грани лопания.
Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, упрямое противостояние. Сначала я разорвала зрительный контакт, посмотрев на бродячую кошку, крадущуюся вдоль тротуара, прежде чем вытащить свой телефон и найти приложение Uber. Я хотела принять его слова за чистую монету, но не смогла. Не после всего.
После долгой паузы Крис прочистил горло, звук был скрипучим, как будто два куска наждачной бумаги терлись друг о друга, и прервал тишину.
— А что случилось с презумпцией невиновности? Верить в кого-то? Признать, что люди — это нечто большее, чем просто сумма их частей?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Все, что я делала сегодня вечером, — это давала тебе презумпцию невиновности, и куда это меня привело? — спросила я, заметив, как дернулись его пальцы, словно он отчаянно хотел дотронуться до меня и изо всех сил старался держать руки по бокам. — Все твои слова — это сказка и то, во что я больше не верю. Я должна была прислушаться к своим инстинктам с самого начала.
