храмовник стал выслеживать нас самостоятельно, никого не позвал на помощь…
— А еще он, похоже, не сомневался, что мы послушно выполним все его приказы… — буркнул Эж. — Судя по всему, наша парочка произвела на здешних обитателей впечатление совершенно безвольных людей, которые безропотно выполняют все, что им говорят.
— Зато мы узнали, что Лидия и ее кавалер здесь, и все еще живы… Что делать будем?
— Глупый вопрос… — огрызнулся Эж. — Этих двух идиотов отсюда надо вытаскивать, и всем вместе валить как можно дальше из этих мест.
С этим я полностью согласна, ведь именно для того мы сюда и пришли. Только вот кто бы подсказал, как нам это сделать…
Глава 7
Молящихся людей в Храме Величия было не просто много, а очень много — еще бы, этот храм считается едва ли не центральным местом Тарсуна, и каждый паломник считал своим долгом посетить его, причем не один раз. А еще это самое высокое строение в этом храмовом городке, что лишний раз привлекало сюда людей.
Сейчас я сидела на потрепанной циновке в зале этого храма, и наблюдала за тем, что происходит вокруг. Мне удалось занять довольно удобное место — неподалеку от входа, да еще и у стены, так что обзор у меня был сравнительно неплохой, тем более что большинство молящихся, как и я, сидели на циновках, и что-то бормотали себе под нос. Хватало и тех людей, что ходили по залу от одного каменного изображения к другому, молясь, и оставляя возле подножия статуй монетки, так что к концу дня возле каждого каменного идола должна лежать горка денег.
За те два дня, что мы находимся в Тарсуне, я успела насмотреться на самые разные каменные изваяния здешних Богов, причем там были не только изображения людей, но несколько раз мы видели высеченные из камня головы непонятных зверей и птиц. Не скажу, что эти гм… скульптуры были изваяны с особым мастерством, но я и не отношусь к тонким ценителям искусства каменотесов, а здешние жители с благоговением относятся ко всем статуям, изображающим Богов этого мира. Имена некоторых каменных идолов, символизирующих здешних Богов, Эж знал, но большей частью они ему были неизвестны, а расспрашивать паломников мы, естественно, не стали. Этих каменных изваяний, кстати, больше всего было установлено как раз перед Храмом Величия, а уж внутри, на мой взгляд, их было даже чересчур много.
Для начала мы с Эжем несколько раз снаружи обошли Храм Величия, делая вид, что любуемся столь величественным строением. Не знаю, о чем думал мой спутник, но я заметила, что камни в кладке стен подогнаны плотно, оконца, как и везде в этом мире, слишком узкие — в них никак не пролезть взрослому человеку, да и пластинки слюды, вставленные в них вместо стекол, так просто не разобьешь. Что касается крыши, то она тоже производит впечатление чего-то плотно-непроницаемого.
— Отсюда внутрь не пробраться… — наконец сделал вывод Эж. — Даже пытаться не стоит. Значит, попробуем по-другому.
— Что предлагаешь?
— Сейчас направишься внутрь храма…
— Да мы с тобой там уже были не один раз!
— И что с того? Посидишь там еще разок, осмотришься по сторонам, может, заметишь что-то интересное. Заодно свои грехи вспомнишь, если больше заняться нечем… А я попробую зайти в храм с другой стороны — там у них, как мы видели, достаточно высокая стена, в которой имеются ворота. Если я правильно понял, то за стеной находятся хозяйственные постройки, и эти ворота сейчас приоткрыты, и можно рассмотреть часть внутреннего двора.
— Тебя туда не пустят!
— Посмотрим. Жди меня в храме, только далеко от входа не уходи.
— Лучше ты почаще думай об осторожности…
И вот я сижу здесь уже довольно долго, и, надвинув капюшон на лицо, исподлобья наблюдаю за окружающими. Первое время мне казалось, что вокруг не происходит ничего необычного, большой зал почти весь занят сидящими людьми, часть паломников ходит от изваяния к изваянию, то и дело прохаживаются храмовники в серых одеждах… Однако через какое-то время я стала замечать, что тут все далеко не так просто, а заодно начала прислушиваться к негромким разговорам вокруг себя, и один их этих пересудов за спиной меня немало заинтересовал…
Эж вернулся, когда я уже стала всерьез беспокоиться — все же прошло уже достаточно долгое время, а его все нет! Хоть на поиски отправляйся… Когда же, наконец, Эж появился в дверях храма, у меня едва не вырвался только вздох облегчения. Впрочем, молодой человек не стал подходить ко мне, а только кивнул головой в сторону выхода — мол, давай, поторапливайся, нечего тут рассиживаться…
— Ты что так долго?.. — спросила я, как только мы вышли из храма.
— Погоди… — оборвал меня Эж. — Все вопросы чуть позже.
Мы вновь стали обходить Храм Величия, но до задней стены немного не дошли, остановившись возле какого-то каменного истукана с головой птицы.
— Так, ближе подходить не стоит — там народу почти нет, а ворота и отсюда видны неплохо… — Эж повернулся ко мне. — Подождем… А пока делаем вид, что предаемся молитве.
— Не понимаю…
— Все просто. Ждем, когда из ворот выйдет один парень…
— Какой еще парень?
— Вот, кстати, и он… — пробурчал Эж. — Видишь?
Впрочем, ответа от меня и не требовалось. Было хорошо видно, что из ворот на улицу вышел какой-то человек и побрел прочь. Судя по опущенной голове мужчины и его шаркающей походке, он вряд ли находится в приподнятом настроении.
— Пошли за ним… — Эж отправился вслед за мужчиной, бросив мне. — И не отставай.
— Хотя бы объясни, кто это такой?
— Надеюсь, этот человек может нам кое-что рассказать о Храме Величия…
По словам Эжа, он решил попытаться проникнуть в главный храм Тарсуна самым простым путем, то бишь через черный ход, который выходил на двор с хозяйственными постройками. Для этого он заглянул в одну из харчевен, находящихся неподалеку от Храма Величия, и купил там целую кучу теплых хлебцев, которые ему сложили в широкую корзину. Подобный заказ никого не удивил — паломники частенько покупали немало еды для себя, тем более что некоторые приезжали в Тарсун целыми семьями. Взяв корзину, Эж направился прямо к Храму Величия, вернее, к противоположной стороне здания, туда, где и находились ворота. По счастью, они оказались не заперты, а просто прикрыты, и Эж без всякого труда вошел на храмовый двор с видом человека, который пришел по делу, то есть принес заказанный хлеб. Удивительное дело, но на Эжа никто не обратил особого внимания
