Родственники встретили нас как положено — не успел дирижабль пришвартоваться, как к причальной мачте плавно подкатил лимузин с гербами на дверях. «Бернар решил соответствовать», — одобрительно хмыкнул я про себя. Когда мы были у него в прошлый раз, этого роскошного лимузина у него точно не было.
Толстая дверь самобега, даже с виду очень тяжёлая, заставила меня удивлённо приподнять бровь. Ленка это тоже заметила и тоже удивилась. Затем мы оба обратили внимание на толстые стёкла, отливающие лёгкой желтизной.
— Артефактное, — заметила Ленка, проведя по нему пальцем. — Если я правильно помню, такое стекло держит пулю третьего калибра[18]. Бернар ждёт неприятностей?
[18 — Третий калибр — 3/10 вершка, то есть 13,2мм.]
— Зепперы к нему убийцу посылали, — объяснил я. — Похоже, Бернар впечатлился и решил больше никому не давать шансов. Обычно у них здесь поспокойнее, так радикально решать деловые споры не принято.
— Можно подумать, что у нас так принято, — фыркнула Ленка.
— Вот и Остромир Грек тоже думал, что у нас не принято. Да и нам с тобой, помнится, пришлось по лесу побегать.
Ленка захлопнула рот, который она было открыла, чтобы сделать какое-то остроумное замечание, и задумалась.
— А Марина тебе что, про убийцу ничего не рассказывала? Она ему ещё голову потом отрезала.
— Голову отрезала? — глаза у неё сделались круглые, как у совы.
— Не рассказывала, — с удовлетворением отметил я. — Хочет казаться хорошей девочкой. А ведь она может научить тебя плохому.
— Ты шутишь так, что ли, Кени?
— Сама у неё спроси, — пожал я плечами. — Я её, кстати, на самом деле не осуждаю, всё правильно сделала. Зепперы намёк поняли, и больше покушений не было.
— А сейчас мы с Зепперами партнёры? — утвердительно спросила Ленка.
— Они поняли свои ошибки и раскаялись, — объяснил я. — Они внутри хорошие, просто пошли по неверному пути.
— Это всё очень сложно для меня, — вздохнула она. — Мне больше по душе когда всё понятно — вот друзья, а вот враги.
— Потому ты с Мариной и сошлась, — кивнул я. — Та тоже предпочитает сначала убить, а разбираться потом. Чтобы уж было совсем надёжно. Но ты знаешь, Лен, я очень расстроюсь, если и ты начнёшь головы отрезать.
— А Марина тебя не расстроила? — с интересом посмотрела на меня Ленка.
— Марина уже взрослая девочка, а я ей не муж, не брат и не любящий папочка. Ей было дано задание защитить Бернара, она его блестяще выполнила, а детали я даже знать не особенно хочу. Тем более, у меня самого есть склонность к таким решениям, как ни печально.
— И мне это тоже не нравится, Кени, — мягко сказала она.
— Я всегда стараюсь этого избегать, милая, — виновато ответил я, — но до сих пор как-то не очень получалось. Может, хороших решений там и не было, а может, я просто не сумел их найти. Ладно, куда-то не туда у нас разговор зашёл.
Ленке продолжать эту тему тоже не захотелось. Разговор увял, и мы молчали, пока не доехали до особняка Арди.
— А тебе не кажется, что домик стал выглядеть как-то посвежее? — тихонько спросил я Ленку.
— Кажется, — так же тихонько ответила она. — А вот там справа в глубине они, похоже, какое-то строительство затеяли.
— Хм, — несколько растерянно хмыкнул я. — Ну замечательно, рад за них. Главное, чтобы Бернару не пришла в голову светлая мысль подзанять денег у компании.
Бернар с женой и сыном встречали нас в вестибюле. Приветствия, обязательная болтовня и вообще разная суета быстро смыли неприятный осадок от разговора в машине.
О делах я смог поговорить с Бернаром уже много позже, после обеда, когда Ленку утащила с собой женская половина семейства, а мы с ним смогли уединиться в кабинете.
— Не сочти, пожалуйста, за невежливость, Кеннер, — сказал Бернар, наливая себе бренди в пузатый бокал, — но почему ты приехал сейчас? Я ждал тебя не раньше лета. Надеюсь, ничего не случилось?
— Ничего не случилось, не волнуйся, — покачал я головой. — Просто пришло время первой ревизии, и я решил. что по отношению к родне будет грубым просто прислать счетоводов. Потом они, конечно, будут приезжать без меня, но в первый раз я предпочёл сделать это помягче.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ах, вот как, — понимающе кивнул он. — Не вполне ещё доверяешь?
— Да пожалуй, скорее доверяю, — подумав, ответил я вполне откровенно. — Однако с доверием это вообще никак не связано. Я провожу регулярные ревизии даже в клинике матери — просто потому, что так положено. Но в твоём случае всё гораздо сложнее. Ты, возможно, забыл, что у нас есть компаньоны, и с этими компаньонами лучше не шутить, шуток они совсем не понимают. Поэтому ревизии у тебя будут производиться строго по графику. И имей в виду, что компаньоны могут и сами в любой момент прислать своих ревизоров, так что ты и сам следи, чтобы в бумагах у тебя всегда был идеальный порядок.
— Ты заставил меня задуматься, — признался Бернар. — Про компаньонов я, конечно, помню, и дела у меня в порядке. Но я почему-то не осознавал, насколько это серьёзно.
— Это очень серьёзно, Бернар, — вздохнул я. — Деньги правителей — это всегда политика, и вообще дело крайне опасное. Ты представляешь себе масштаб наших неприятностей, если, к примеру, тот же кардинал Скорцезе вдруг решит, что мы утаиваем от него прибыль? И даже если выяснится, что мы ничего не утаиваем, осадочек всё равно останется, так что следи внимательно, чтобы для таких подозрений не было ни малейшего повода.
— Я понял тебя, — кивнул он. — И как я понимаю, ты захотел сам убедиться, что такого повода не возникнет?
— Такое соображение действительно присутствует, — признался я. — А ещё я должен убедиться, что ты хорошо понимаешь все нюансы нашего положения. Хотя правда и то, что я сказал вначале — уважение к родственнику тоже одна из причин моего приезда. Но всё же главное для меня — это обговорить с тобой все тонкие моменты. А такие вещи, как ты понимаешь, не передают через служащего.
Бернар задумчиво покивал, вертя в руках бокал с бренди. Надеюсь, он действительно осознал всю сложность ситуации. Хотя не полный же он идиот — глава немаленького семейства должен иметь достаточно мозгов в голове, так что, думаю, насчёт этого можно быть спокойным.
— Кстати, раз уж мы заговорили о сильных мира сего, — вдруг сказал Бернар, — не так давно меня пригласил на обед архиепископ. Встретил меня ласково и много расспрашивал о тебе.
— Именно обо мне? — настроение у меня слегка испортилось.
— Не только. Он вообще нашими новгородскими родственниками интересовался, но у меня сложилось впечатление, что ими он интересовался скорее для того, чтобы не показывать особый интерес к тебе.
Скорее всего, так оно и есть — Ольга Ренская вряд ли может быть ему интересна, а вот я уже достаточно помелькал в окрестностях.
— Что будешь с этим делать? — он с любопытством посмотрел на меня.
— А что я могу сделать? Напишу ему формальное письмо с выражением почтения, а там посмотрим, нужен ли я ему, и если нужен, то зачем.
— И зачем ты ему можешь понадобиться?
— Бернар, ну откуда же мне знать? Может, он просто мной заинтересовался. Я, когда с Эрихом Зеппером договаривался, сильно на свет вылез. Кстати, ты с Эрихом встречался? Поладил с ним?
— Прекрасно поладил. Эрих просто душка, даже и не подумаешь, что он ко мне убийцу посылал. Как ты сумел с ним договориться?
— Да ничего сложного, — махнул рукой я. — Он там влез в политику на неправильной стороне, и с налогами здорово намудрил. И попался — вот его и прижали. Ну а я помог ему выбраться без потери лица и без особых финансовых потерь. Поставки алхимии ему там всё равно уже не светили, а мы ему даже эксклюзив на распространение дали. Я его, по сути, здорово выручил, так что мы подружились.
— Как-то очень уж просто у тебя выходит, — недоверчиво покрутил головой Бернар.
— Это в кратком пересказе всё выглядит просто, — усмехнулся я. — А так пришлось потрудиться, конечно. Но знаешь, что я тебе скажу — ты ему не особенно доверяй — Эрих жулик, и вообще Зепперы жулики. С ними получится дружить, если держать их в кулаке, но если дашь слабину, они немедленно что-нибудь устроят. Никаких дел на доверии, и деньги только вперёд.
