В глазах вдруг начало щипать.
Идиотка.
Рита закусила губу и нахмурилась. Ничего же не случилось. Очередная перепалка, вот и всё. Можно подумать, она первая в их жизнях. Однако пощипывание не прекратилось. Она снова посмотрела в пол, снова ковырнула плитку, на этот раз мыском туфли. Ноги привычно начинали ныть от этих самых туфель, отлично, можно переключиться на это. Если болит голова — ударь по пальцу и будет болеть палец.
Думать про ноги. Ноги и туфли.
— Я что-то пропустил? — негромкий голос прошел пером по шее.
Рита вскинула голову. В отражении зеркала за её спиной выросла знакомая мужская фигура. Почти родная. Синий бомбер, светлая голова… Про него она даже забыла. Он уходил?
— Ничего необычного, — Рита вяло повела плечом и растянула губы в улыбке.
Глаза начали подсыхать. Замечательно. Думать про ноги и туфли. Мэтт сдвинул брови и обвёл взглядом зал.
— Непохоже, — задумчиво выронил он. — Где родители? — голубые лазеры нашли её глаза в отражении зеркала и пристально всмотрелись.
Рита не выдержала этот взгляд. Что ему не нравится? Она развернулась и чуть не уперлась в широкую грудь в распахнутой куртке. Машинально сделала шаг назад.
— Где-то здесь, — улыбка снова раздвинула губы. — Выбирают маме куртку.
— Почему ты не с ними?
— Я-я-я… — слова застряли в горле. Что он хочет знать? — Да просто так. Сейчас найдём и присоединимся.
Мэтт чуть прищурился. Рита вскинула руку, нервно почесала кожу за ухом и потупилась. Что угодно, только не смотреть в глаза. Не сейчас. Её глаза еще не просохли настолько хорошо. Однако взгляд наткнулся на белую большую куртку на сгибе мужского локтя, и ресницы снова взлетели.
— Что это?
Он всё это время неотрывно смотрел на неё. Как обычно, когда пытается просветить душу рентгеном.
— Это для тебя, — рука с белой вещью вытянулась. — Примерь.
Речи о том, что Риту тоже нужно одевать, кажется, не шло. Даже не кажется, а точно не шло. Что значит «это для тебя?». Однако Рита машинально потянулась к куртке, взяла её и расправила на весу. Белая плащевка развернулась в длинное пальто-пуховик с тонкой подкладкой внутри, поясом и широким воротником. Скроенное «по косой», запахивающееся на манер халата.
Наверное, такое тёплое, что в нем можно тонуть, как в одеяле. Рита жадно осмотрела каждую деталь. Но…
— Мне не нужно очередное пальто, — она опустила руки и посмотрела на Мэтта поверх белого ворота.
Он без интереса пожал плечами.
— Значит, выбросишь одно из тех, что есть. Они всё равно не выполняют своих функций, — его рука вытянулась ладонью вверх. — Снимай своё и примерь это.
Что он несет? Какой, к чёрту, пуховик?
— У меня нормальная одежда, я не смогу ходить на работу в этом.
— Боишься испортить имидж? — Мэтт коротко хмыкнул. — Надень, оно же тебе нравится.
— Нет.
— Рита…
— Нет, — она сузила глаза и протянула пальто обратно.
А ведь руки уже привыкли к легкости и теплу. Оно намного легче и воздушнее, чем все эти драповые вещи.
Мэтт вздохнул. Тяжело, протяжно, устало. Никто не может идти против Амриты Шетти, кроме её же родителей. Никто не в состоянии с ней справиться. Вот и хорошо, пусть забирает и несет туда, откуда взял. Однако… вот руки Мэтта снова вытянулись, пальцы сомкнулись на полах её пальто и рывком сбросили с плеч. Еще одним рывком потянули вниз до локтей. Риту по инерции качнуло вперед, и она сделала шаг, чтобы не упасть. Ладонь, так же по инерции, уперлась в каменную грудь.
Расстояние между телами в одно мгновение сократилось до нескольких дюймов.
Чёрт!
— Не заставляй раздевать тебя, — мягкий шепот прошёл в районе скулы и опалил кожу. — У меня в этой области диплом.
По спине Риты побежали мурашки, дрожь накрыла короткой волной. Рита быстро осмотрела зал, хотя перед глазами запрыгали розовые пятна. Родителей рядом не наблюдалось. Слава богу! Даже если со стороны всё не выглядит так, как ощущается, лучше бы им ничего не видеть.
— Ты слишком много на себя берешь, — прошептала Рита и рванулась назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Захват не ослабел, полы пальто остались зажаты в сильные кулаки.
— Ужас какой, — флегматично выронил Мэтт. — Можешь за это наступить мне на ногу.
— У тебя армированные носы.
— Упс.
Засранец! Рита закатила глаза и снова рванулась из его рук. В этот раз драп немного поддался.
— Пусти уже, — голос превратился в шипение. — Ладно! Я померяю!
Голубые глаза прищурились. Губы, находящиеся так близко (зачем так близко!), дрогнули.
— Умница.
Самый настоящий засранец.
Полы пальто освободились, Мэтт отступил на шаг, но руки оставил протянутыми.
— Давай, я подержу твоё.
Рита начала нервно выбираться из грубой ткани. Вырвала из рукава одну руку, потом другую. Зачем он это делает? И какое ему вообще дело до того, во что она одета? Да, все эти тканевые пальто немного грубые, сковывают движения, не обволакивают тело и в них бывает просто неуютно. Однако офис обязывает выглядеть соответствующе. Да и заработанный с годами имидж Цербера сильно пошатнётся, если в оупен-спейс войдёт белая снежинка. Белая снежинка не смогла бы пригрозить Митчеллу судом. А дама в шинели смогла.
Руки оказались на свободе, Рита почти швырнула пальто в широкую грудь в бомбере и отобрала пуховик. В два рывка надела, резко запахнула на груди и завязала узел пояса.
— Ну? — она развела руки в стороны и отступила.
Взгляд Мэтта блуждающе прошел по ней. Медленно, с заметным интересом. Светлые ресницы опустились и снова поднялись, Мэтт закусил губу и сцепил пальцы в замок. Старое пальто повисло на кистях.
— Повернись и посмотри, — коротко проговорил он, кивнув в сторону зеркала.
Мистер Загадка. Рита закатила глаза, крутанулась на мысках и встретилась со своим отражением.
Своим-чужим отражением.
Дыхание перехватило.
Это же не она? Или она? Из зеркала смотрела другая Рита, новая. С тем же лицом, и волосами, собранными в хвост, но другая. Кто сказал, что пуховики могут быть похожи только на бесформенные плащ-палатки? Откуда взялась эта мысль? Белая ткань мягко очертила формы и изгибы, дошла до голени, начала отогревать всё замерзшее за тринадцать лет тело. Если выйти в нём на улицу, оно еще долго будет хранить и нести тепло магазина и не даст ветру проникнуть ни через рукав, ни через расстояние между пуговицами. Которых нет.
Красивый белый пуховик. Тёплый, но непрактичный белый пуховик.
— Нравится? — раздался рядом полушепот.
А ему? Рита спрятала руки в большие накладные карманы и нашла в отражении зеркала лазурь. В ней плескалось неприкрытое восхищение. Восхищение?
— Рития, как здорово! — прилетел откуда-то голос мамы.
Ответ на вопрос остался не высказанным. Она быстро нашла источник звука. Родители вышли из-за плеча Мэтта: мама несла в руках одолженное у Риты пальто, а на коленях отца громоздилась какая-то тёмно-фиолетовая куча. И оба смотрели на неё. Дивья — лучезарно, отец… как всегда. Перед глазами живо пронеслась недавняя стычка. Рита отвела взгляд и еще раз осмотрела себя в зеркале сверху вниз. Ноги всё еще болят. Думать про ноги.
— Здорово — начала она. — Но мне оно, наверное, не нужно.
— Почему? — каркнул папа.
Ой, он решил развить диалог. Как мило!
— Мне некуда такое носить, — она повела плечом, взялась за узел и начала развязывать.
Мама стремительно обошла мужчин, остановилась рядом и выдернула пояс из рук. Снова затянула так, что визуально тело чётко разделилось на верх и низ, как в длинном платье.
— Ходи в нём на работу, — она отступила и любовно погладила рукав.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как у неё всё просто. Рита попыталась улыбнуться.
— Там к такому не привыкли.
Кресло отца вдруг тоже выкатилось чуть вперед.
— Привыкнут, — рявкнул он. — Кто босс? Ты или они?
Хороший вопрос.
— Майрон, — Рита снова взялась за края пояса.
