Слова Михаила были встречены многоголосьем откликов, обсуждений и споров среди собравшихся.
— Го... гражданин полковник! — громко пробасил капитан первого ранга в пенсне. — Вы сказали, что будете приводить к общему знаменателю правительство Ленина и белые армии. Но это гражданская война!
— Увы, гражданин капитан первого ранга, всё так и есть, — согласился Михаил. — Но как вы наверно заметили, эта война уже идёт. И только наша армия сможет её быстро закончить, не доводя до размеров Смуты трёхвековой давности. И начали гражданскую войну не мы, а большевики-леницы и белые генералы, одинаково служащие интересам врагов России.
— То есть как это одинаково?!
В зале снова послышался озмушенный гул с в большинстве своем нечленораздельными выкриками.
— Генерал Корнилов патриот России! И генерал Алексеев!..
— Документы о том кто окормлял в Европах и за океаном Троцкого, Литвинова и прочих Свердловых, в газетах читали, граждане офицеры? — поинтересовался полковник выслушав возмущённые выкрики, и после утвердительных ответов продолжил: — Ну а генералы Корнилов и Алексеев с их единомышленниками, распинаются в «нерушимой верности союзникам». А теперь, внимание, вопрос: Может ли считаться патриотом тот, кому интересы других стран, будь они хоть десять раз союзники, дороже интересов его страны? Это даже не касаясь того, что союзничество этих союзников изначально было более чем сомнительным и напоминало «союз» всадника и лошади, причём мы были совсем не всадником...
— Это неправда! — выкрикнул рыжий ротмистр гвардейских статей сидевший в первых рядах. — Союзники продолжают войну с нашими врагами, немцами, а вы бросили фронт!
— Бросил, — подтвердил Климов, — и считаю что сделал правильно. Если кто-то забыл, фронт этот был не в России, а во Франции. И «союзнички» решили положить мой корпус, подставив под главный удар немцев. Единственную силу способную прекратить разгорающуюся смуту в нашей стране. Вот только они не учли, что и я, и мои солдаты, и офицеры не наёмники, нас никто за их наполеондоры и соверены не покупал, и мы не собирались подыхать на чужой земле, не за Россию, а за гешефты сэров, мусью и мистеров или за «интернациональный долг» перед французскими, английскими, американскими и бельгийскими ростовщиками! Им надо — пусть сами подыхают. Или наймут кого-то ещё, каких-нибудь китайцев или негров.
— Но Россия подписала договор, и обязалась воевать вместе с союзниками до победного конца! — не сдавался ротмистр.
— Победного конца? — поинтересовался полковник. — Или просто конца? России. Который «союзничкам» был бы очень выгоден. Сначала они втягивают нас в войну, которая нам была не нужна. Да, не нужна! Наши интересы не сталкивались с немецкими непримиримо. Германии были нужны колонии Англии, Франции, Бельгии, до которых России нет никакого дела. России были нужны Проливы, на которые Германии было высочайше наплевать. Во всяком случае куда больше, чем на колонии. Лживая тварь Англичанка и шлюховатая мадемуазель Француженка рассчитали всё неплохо. Опутать долгами, стравить Петербург с Берлином. Выехать на шее русского дурака, который будет драться с немцем пока сам не истечёт кровью и не выбьется из сил, и немец не выдохнется и не ослабеет, после чего русскому дураку в благодарность предоставят развалиться на куски, устроив у нас Смуту и расхватав всё, что после неё останется, а русское пушечное мясо заменив заокеанским, добить с его помощью обессилившую Германию с её союзниками…
— Неправда! — бешено выкрикнул ротмистр.
— Правда, к сожалению — правда! — ответил Михаил. — Читали про договор между Парижем и Лондоном о том, чтобы не отдавать на Проливы? Вскоре после начала войны договорились. То есть заранее решили, что платить по векселям выданным России за союз, не придётся. Потому что некому будет платить! Они даже с такими же европейцами, поступили так же! Я про итальянцев, которых так же решили оставить без заслуженной кровью платы. Если уж они СВОИХ, цивилизационно близких, обманывают, как жульё на одесском Привозе, по вашему они станут стесняться с «русскими варварами» коих считают за белых негров? Это ведь так они нас всегда называли. И если вы, гражданин ротмистр, думаете, что за вашу верность сэры, мусью и мистеры будут относиться к вам, генералу Корнилову, генералу Алексееву и прочим союзникофилам как к равным, или хотя бы как к младшим родичам вроде бельгийцев или португальцев, спешу вас разочаровать. Они всегда относились к нам как к потенциальным индейцам, неграм, индусам, арабам, малайцам, которые, вот ведь странность, почему-то слишком сильны чтоб их завоевать и прибрать к рукам одну шестую суши со всеми её богатствами. Просто в мирное время старались по возможности маскировать это лицемерными светскими ужимками и политесами. Но при первом, как им казалось удобном случае, маску отбрасывали и стремились эту «несправедливость» исправить. Я про псов-рыцарей, поляков, шведов, Наполеона и его племянничка с тварью Викторией. Некоторых наших офицеров англы за эту войну наградили Крестом Виктории. Между прочим, сделанным из бронзы наших пушек, захваченных в Севастополе в Крымскую войну! И ни у одного из награждённых не хватило чувства чести швырнуть этот оскорбительный для любого русского гражданина и тем более военного, орденок, в рожу джентльменам!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Про себя Михаил отметил, как некоторые офицеры заёрзали при этих словах, под устремлёнными на них многочисленными взглядами коллег.
«Не иначе кавалеры крестика имени Старой Шлюхи», — подумал полковник, и хотел продолжить, но его опять перебил ядовито усмехающийся ротмистр:
— Если я правильно помню позапрошлогодние газеты, гражданин полковник, и вас французы наградили Орденом Почётного Легиона, учреждённым Наполеоном, который был другом России не больше чем королева Виктория.
— Это вы верно помните, гражданин ротмистр, — покивал Климов. — И не швырнул я этот орден в лицо мусью только потому, что сделан он из французского серебра, а не из русской бронзы. Кроме того, Наполеон за все пакости против России получил своё больше века назад, а Виктория и её преемники ещё нет. И наконец, французы почти полвека назад, при объявлении у себя республики, позаботились убрать с ордена морду Буонапартия, заменив профилем Марианны, а эта дама так сильно против нашей страны ещё не провинилась, хотя гадостей её именем тоже было наделано немало. Я бы вернул этот орден свергнутому правительству Пуанкаре и Клемансо, но социалистическое правительство камерада Анрио в Париже, официально подтвердило за русскими военнослужащими все французские награды, полученные за войну с Германией, и обижать французских товарищей было бы неудобно. Возвращаясь к теме союзников, договоров и обязательству России. Присутствующие здесь офицеры постарше, не припомнят, кто четырнадцать лет назад оплатил Японии войну против нас?
Сред присутствующих хватало участников той войны, и они глухо зароптали.
— Правильно, английские и французские банки своими кредитами под гарантии своих правительств. Кто строил японцами флот? Английские верфи! Кто вооружал японскую армию? Английские и американские заводы! Кто советовал японским адмиралам и генералам в их штабах? Английские офицеры. Скажете, что тогда они не были ещё нашими союзниками? Но французы были! И отказались поддержать нас в войне с Японией, ясно заявив, что мы им нужны только чтобы подыхать за них в Европе, отвлекая Вильгельма от Парижа, а они защищать нас в Азии не обязаны. И даже свои порты использовать как базы, нашему флоту не позволили! И в том же году, когда японцы напали на нас, заключили союз с их союзниками бриттами! Союзники! — плюнул полковник.
— И тем не менее, — вступил в разговор сидевший рядом с рыжим ротмистром седой подполковник, напоминавший артиста Ножкина в роли Рощина в советском фильме «Хождение по мукам». — Союз России и стран Антанты был подписан в законном порядке, царским правительством, и признан Временным. Разорвав его односторонне, Россия лишится возможностей после поражения Германии, требовать свою долю плодов победы, как недавно капитулировавшая Румыния. Все жертвы принесённые русским народом в этой войне, окажутся бессмысленными.
