Читаем без скачивания Огненная обезьяна - Михаил Попов

Теодор: Бог с ним. Вы все-таки дорасскажите про Альфа.

Зельда: Осталось немного. Стал неудавшийся писатель сторожем с неограниченными возможностями. Разбазаренные деньги удачно списали, по этому поводу были специальные олимпийские игры во дворце сэра Зепитера. Но через некоторое время выяснилось, что Альф, как бы это точнее выразить…

Теодор: Влюбился.

Зельда: Это что очень заметно?

Теодор: Да, он все время старался быть поближе к вам, пытался лишний раз вас как бы ненароком погладить. Такой феноменальный красавец.

Зельда: Вы говорите так, словно вам такое поведение красавца кажется странным.

Теодор: Н-нет, нисколько.

Зельда: Н-да, влюбился. Причем влюбился яростно, всецело, со всей бешеной силой воображения, которой был наделен. Я, надо признаться, ломалась недолго, тем более, что мне льстило внимание столь высокопоставленого и высокорганизованного существа. Тут нужно сказать несколько слов о себе. Я ведь тоже не сама собою такая оранжево-рыжая появилась на свет. Я одно из любимых созданий госпожи Диамиды. Только я не клонирована, я природный объект. Одна из первых абсолютно удачных, умственно полноценных обработок. До такой степени удачных, что мне доверили собственную работу, даже сделали пресс-секретарем Деревни, я была в известном смысле символом деревенской идеи — все живое равноправно. Я могла бы стать эмблемой Деревни, если бы та могла себя рекламировать. Все члены Совета Международных Комиссаров относились ко мне по-отечески. Баловали. Сначала это мне льстило. А потом стало источником постепенно крепнущей ярости. Чем лучше ко мне относились, тем отчетливее я ощущала свою игрушечность. Умом меня не обидели, это я поняла довольно быстро. Заявленное равноправие всего живого, на поверку оказывалось враньем. Жестокой насмешкой. Я чувствовала себя даже чем-то меньшим, чем лабораторная крыса. Я была лишена главного качества настоящей жизни — способности к воспроизводству. Официальное мое положение было таково, что даже некоторые олимпийцы оказались в определенной от меня зависимости. Я, например, сумела скрыть от Совета Комиссаров, да и от всех деревенских ту историю госпожи Диамиды, ну помните, со зверем-мстителем. Иначе бы она стала изгоем, ее ждала бы судьба Люцитея, а то и похуже. Я виртуозно замяла дело. А в благодарность потребовала, чтобы госпожа Диамида произвела надо мною одну операцию.

Теодор: Странная форма благодарности.

Зельда: Операция обратная стерилизации.

Теодор: А-а!

Зельда: Понимаете, очень хорошо! Но не очень хорошо получилось с Альфом. Он был великолепный любовник, он даже добился права жениться на мне, но он тоже был бесплоден. Не только в литературном отношении.

Теодор: Но вы же могли соблазнить, кого-нибудь из других этих олимпийцев. По пьянке. Господина Диахуса, например.

Зельда: Это невозможно, всем же был отлично известен бешеный нрав Альфа, и то какими он обладает способностями. Скрыть измену было невозможно, а измена означала немедленную смерть. Кстати, пришло время объяснить, почему ему не приказали схватить вас.

Теодор: Ну, ну.

Зельда: Да не ну, ну, а потому, что в Деревне, Теодор, проживают люди умные. Они не только сразу поняли, кто вы такой, но и, заподозрили, что я, как бы это сказать, заинтересована в вас, как бы на вашей стороне. Зная, как предан мне Альф, никто не мог с увереностью сказать, как он себя поведет, если ему отдать приказ свернуть вам шею. Это все равно, что разбирать бомбу, не зная ее устройства. Они решили выждать, может быть, вызванная подмога подоспеет. Может быть вы не сильно будете буянить. А столкновение с Альфом, это смерть без последующей реанимации…

…Теодор: Я понял, понял, вы непременно хотите родить?

Зельда: Ну, наконец-то! Родить, непременно родить. Но я решила не мелочиться. Мой потомок должен сделаться олимпийцем. Он будет жить почти вечно, и продолжит мой искусственный, случайно возникший род. Один шанс на триллион! Все так удивительно сошлось! Когда я сегодня утром сопоставила все сведения, я прямо заполыхала изнутри. На дворе год 2074, год Огненной Обезьяны, мой год, четырнадцатый день месяца, моя яйцеклетка в состоянии овуляции, и явился герой, который окажет мне маленькую услугу. Я, правда, думала, что вы не из Совета Международных Комиссаров, а какой-нибудь сынок Люцитея, или что-нибудь в этом роде. Но, в любом случае, раз уж вы сумели прорваться на небеса, вы человек сверхъестественный, в своем роде Геракл. Я уверена, что ваше семя сильнее, чем семя даже какого-нибудь среднего Гефкана и мокрого Посейтуна, не говоря уже про старого склеротика Асклерата. Наш потомок даже среди олимпийцев будет олимпийцем и со временем сменит самого сэра Зепитера. Ничего в этом нет невозможного. Ради этого я готова посидеть в заключении хоть сорок лет.

Теодор: Н-да.

Зельда: Так вы согласны? Признайте, я немало для вас сделала. Вы получили в свои руки горло своего худшего врага.

Теодор: Но то, что я могу убить, ведь говорит о том, что я далеко не высшее существо.

Зельда: Эту ханжескую доктрину давно надо было отменить. Здешние полупрозрачные полубоги уничтожают людей сотнями сотнями, только через свои компьютеры, и считают, что их руки чисты. По-моему свежая кровь честнее такой математической программы. Я уже говорила, то, что вы здесь, Теодор, само посебе знак. Значит, нужен такой! Это не случайность, вы не одиночка, вас сюда забросила сила, столетие скрывавшаяся в подполье современной культуры, вы острие новой необходимости. Но я вас не помнимаю, Теодор, что вас заставляет медлить. У нас не так много времени. Рано или поздно вызванная охрана, добрется сюда. Вас схватят. Надо успеть все сделать до их появления. Надо оставить какой-то след. Иначе все теряет смысл. Тогда вы не острие великой необходимости, а неудачная, преждевременная попытка. Что вы молчите?! Ну, хотите, я сделаю для вас еще что-нибудь, в доказательство уж не знаю чего. Хотите… помните, я начала вам рассказывать про эту выставку футбольных мячей, так вот, среди них есть один нефутбольный.

Теодор: Хоккейный?

Зельда: Вы вдруг начали неумно острить, меня это огорчает. Но к делу, времени у нас, действительно, немного. Среди всех этих сотен и сотен экспонатов с резиновыми и другими камерами, скрыта камера с мозгом господина Кротурна. Его мозг спрятан в одном из этих неприметных мячиков. Ваш Зизу ни за что не отыщет в каком. В один из моментов мне показалось, что песик, это специальное существо чувствующее запах мысли, госпоже Диамиде ничего не стоит вывести такого, но ваш Зизу, как это не удивительно, видимо просто собака. Так вот, я, после того, конечно, как вы сделаете то, о чем я вам говорила, покажу вам этот мяч с мозгом господина Кротурна.

Теодор: Для чего он мне?

Зельда: Как для чего?! Вы явились сюда мстить этой гнусной лаборатории, по вине которой пережили в молодые годы нечто жуткое. Что такое задушить мелкого, гадкого исполнителя Мареса? Жалкое удовольствие. А вот попинать об стену самый мозг всего этого ужасающего заведения — это удовольствие! Согласитесь! Представляете, какие мозговые поносы прохватят всю здешнюю шайку, как они будут умирать от страха, как их будет корежить, ведь все они в той или иной степени ментально связаны с главным мозгом олимпийской Деревни. Полная сатисфакция. Вы из-за них были в аду, и они в аду побывают. А внешне все так изящно, дядя бьет мячиком об стену. Небось, в детстве развлекались так. Где-нибудь у заводской стены на окраине позуброшенного городишки. А тут фактически весь мир под ногой. Ну, что еще, человече?! Мало?! Снимайте штаны. Пора, наконец, пустить в дело то устройство, которым вы оснащены. Когда я увидела, что вы носите между ног…

Теодор: Есть одна неувязка.

Зельда: Какая еще может быть неувязка. Вам мало головы Кротурна. Что вам еще тут может быть нужно?! Нет тут больше ничего ценного.

Теодор: Вы обратили, наверно, внимание, на то, что я человек!

Зельда: Не волнуйтесь, я устроена, как и все женщины в Деревне, я могу родить от кого угодно.

Теодор: Но я, признаться, никогда не совокуплялся с обезьяной.

Зельда: Ну и что?! Когда-то все бывает в первый раз.

Теодор: Но боюсь, мне совсем и не хочется этого. Совокупление с самкой рыжего шимпанзе кажется мне чем-то отвратительным.

Зельда: Так вы половой расист?! Вас отталкивает мой облик?! Поразительно! Весь сегодняшний день я из кожи вон лезла, чтобы доказать, что я очень даже мыслящее существо, что я не только не ниже обыкновенного человека, но выше многих научных гениев, здесь обитающих! И после этого вы продолжаете видеть во мне обезьяну.

Теодор: Ну…

…Теодор: Это вам не поможет. Можете давать мне сколько угодно пощечин, можете оторвать мне ухо, но трахать шимпанзе я не буду.

Зельда: Но тогда, я не скажу, где храниться мозг Кротурна. Все ваши подвиги окажутся бессмысленными, деятельность всей организации, что десятилетиями готовила вас к прорыву сюда, пропадет даром.