Читаем без скачивания Царствие благодати - Йорген Брекке

Часть IV

Маска полноценности

Природа — это бесконечная сфера, центр которой везде, а окружность нигде.

Глава двадцать седьмая

На последнем перелете до Тронхейма в довершение всех бед Фелиции досталось место возле мамаши с грудным ребенком на руках, который явно нуждался в чистом подгузнике. Турбулентность оказалась такой сильной, что во время сорокапятиминутного перелета Фелиции ни разу не представилась возможность встать с места. Когда самолет стал заходить на посадку, она попыталась разглядеть в иллюминаторе Тронхейм, но не увидела ничего, кроме темных ночных полей. Нигде ни огонька, ни малейшего знака человеческого присутствия. Фелиции Стоун и раньше приходилось видеть подобный ландшафт — на Аляске.

Наконец она очутилась в зале прилета маленького аэропорта. Кондиционеры не работали, хотя температура воздуха в одиннадцать часов вечера не сильно отличалась от температуры дома, за океаном.

Она ничего не знала о том, как должен выглядеть встречающий ее полицейский, однако вычислила его мгновенно. Что его выдавало — усталый взгляд, пятна пота на рубашке, которая, на удивление, оказалась из шелка, или то, как он схватился за свой мобильник, так хватается за револьвер ковбой перед поединком?

Синсакер узнал ее столь же быстро, хотя низкий, но странно женственный голос, который он слышал по телефону, не совсем подходил к ее худенькой фигурке. Фелиция Стоун оказалась женщиной лет тридцати, с темными длинными волосами и снежно-белой кожей. Косметикой она не пользовалась, что, на его взгляд, выглядело не совсем по-американски. У нее были большие карие глаза. Синсакеру она понравилась с первого взгляда.

Он опустил мобильный телефон в карман, подошел к ней и предложил взять чемодан. Она сначала отдала чемодан, а потом протянула руку для приветствия. Вместо того чтобы поставить чемодан на землю и нормально поздороваться, он ответил на рукопожатие левой рукой и представился. Фелиция подумала: со стороны они, вероятно, выглядят очень неуклюжими, словно каждый чувствует себя не в своей тарелке и не знает, что и в какой последовательности делать и говорить.

— Фелиция Стоун, — представилась она.

— Я на машине, — отозвался он.

Они направились к выходу.

— Тяжелый день? — Похоже, она сама не очень-то верила, будто после этого вопроса у них завяжется общение.

— Тяжелый день, — кивнул он.

Синсакер по-настоящему включился в разговор только после того, как погрузил в багажник чемодан, усадил Фелицию, сел за руль сам и нажал на газ. Это все выглядело очень по-мужски. Поскольку мужчины не умеют одновременно говорить и делать что-то еще. Исключая вождение автомобиля, правда. Но вслух она этого не сказала.

Он проинформировал ее обо всем произошедшем с тех пор, как они общались по телефону.

— Позвольте взглянуть на фотографию того академика, с которым встречалась Сильвия Фрейд, — попросила она, когда он закончил рассказ.

Одним глазом поглядывая на дорогу, он достал мобильник и начал искать нужный файл. Нашел и протянул ей телефон. Чтобы узнать человека на фотографии, ей потребовалось совсем немного времени.

— Это он. Джон Шон Невинс. Это его мы подозреваем в совершении нашего убийства. — И добавила легкомысленным тоном: — Жаль только, что у него железобетонное алиби.

— Ненавижу железобетонные алиби, — отозвался Синсакер.

Она засмеялась. Тем самым глубоким смехом, который он слышал по телефону.

— Зато уже понятно: он как-то связан с убийством. Я, правда, надеялась, вы сообщите еще что-нибудь и это добавит нам ясности. А теперь, мне кажется, ниточки только сильнее запутываются.

— Согласен, это дело похоже на клубок. — Синсакер сомневался, что употребил правильное английское слово. — Расскажите о нем поподробнее. Он действительно академик?

— На самом деле он занимается тем же, чем и Сильвия Фрейд.

— Переплетает книги?

— Реставрирует. Невинс является сотрудником университетской библиотеки в Виргинии, но он также известен как крупный коллекционер-библиофил. Часть своего состояния он заработал, покупая и продавая редкие книги. Правда, покойница жена принесла ему в приданое гораздо больше. Семья табачных магнатов.

— Так у него есть деньги? Возможно, их даже хватит на то, чтобы вложить их в покупку книги, которую нельзя будет показать ни одной живой душе?

— Меня бы это не удивило. От него можно такого ожидать. Это бы его возбудило. Жажда власти, которую обычно испытывают богатые и трусливые люди вроде него, оказалась бы удовлетворена, а заодно и детское желание обладать такой вещью, которой больше ни у кого нет.

У Синсакера возникло неприятное ощущение, словно американка принимает расследование чересчур близко к сердцу.

— Ну, последнее — вряд ли, ведь он ни перед кем не сможет похвастаться книгой.

— Если считать себя пупом земли, то никому другому хвастаться и не надо. — Она снова засмеялась своим грудным смехом.

Синсакер поймал себя на том, что интересуется самой Фелицией Стоун не меньше, чем предметом разговора.

— Кстати, у меня для вас плохие новости. По дороге я получила сообщение. В последние недели человек по имени Йун Ваттен в Штаты не въезжал и не выезжал. Он действительно находился в Америке этим летом, но раньше, задолго до убийства. То же самое касается Гунн Бриты Дал. Она приезжала к нам весной.

— Это мы уже знаем. У меня есть еще два имени, которые я попросил бы вас проверить. — Синсакер произнес имена чуть ли не по слогам. Но ему все равно пришлось вырвать листок из молескина и написать их печатными буквами. Фелиция посмотрела на листок и кивнула.

— Отправлю в Ричмонд сообщение. Но все-таки стоит сосредоточиться на парочке тепленьких кандидатов. С какого мужчины начнем, с нашего или с вашего? — Фелиция вздохнула.

— Наш мужчина исчез.

— А я вроде бы располагаю точной информацией, где находится наш. Вообще-то он должен быть во Франкфурте.

— Сейчас он может быть где угодно. С Йоханнесовой книгой или без нее. Думаю, начинать надо в другом месте.

— И где же?

— У меня есть одна идея, но это только идея. Я думал взять вас с собой на Фосен и заглянуть к тамошним хозяевам.

Она устало кивнула. Синсакер предположил, что она понятия не имеет, о чем он говорит, но решил больше ей не докучать. Выглядела она смертельно усталой.

— Займемся этим завтра, — только и сказал он.

Фелиция посмотрела в окно.

— Скажите, а разве в этой пустыне не должно быть города?

Он не смог сдержать улыбки. Никогда не думал о Малвике как о пустыне. Хотя это, как и многое другое, всего лишь вопрос перспективы.

Жизнь — это цепочка случайностей, и одна из них состояла в том, что Фелиция Стоун забронировала номер в отеле «Принсен». После того как Синсакер помог ей занести багаж, они отправились посидеть в «Кегельбар» и выпить пива. О работе старались не говорить. Он немного рассказал ей о Тронхейме и его истории. Ее больше заинтересовал местный способ игры в кегли. К ее большому удивлению, правил Синсакер не знал. В час ночи он вернул машину в участок. В крови у него плескались недозволенные вещества. Оттуда Синсакер отправился домой спать и заснул, не успев донести голову до подушки.

Ваттену показалось, будто он что-то слышит. Он поднял голову и прислушался. В хвойном лесу вокруг домика шумел и звенел сентябрьский ветер. В ночи тщетно звала друга какая-то птица. И больше ни звука. Ваттен продолжал прислушиваться. Да, вот теперь снова. Звук приближающихся по тропинке шагов. Они слышатся все отчетливей. Руки и ноги у него были связаны жесткой веревкой, которая царапала кожу и натирала запястья. Он старался не шевелиться. Просто лежать и слушать приближающиеся шаги. Как он сюда попал? Он находился у себя дома, открыл дверь и тут же получил удар монтировкой. Считанные мгновения до удара вспоминались смутно. Восстановить в памяти лицо похитителя никак не удавалось.

Наконец дверь отворилась. В полумраке он увидел и узнал человека, пришедшего отнять у него жизнь. Он удивился? Он и сам не знал. Зато почувствовал, как бьет в цель ненависть, давно хранившаяся в душе, — нашлось лицо, на которое можно ее направить.

— Поднимаясь сюда, я думал об Эдгаре Аллане По. Тебе ведь нравится По, не так ли? Разве ты не посещал его музей в Виргинии этим летом?

«Откуда ублюдок об этом знает? — подумал Ваттен. — Я же никому не говорил».

— Я тоже туда заходил. В саду необыкновенная, колдовская атмосфера, не находишь? Я один из немногих, кому довелось насладиться видом этого сада на закате. Только подумай: им удалось обессмертить По. А ведь мало кто был так необратимо мертв, как По в своей безымянной могиле.