не показывала?
- Н-нет…
Заминка. Врет. По ауре видно, что врет. Эх, жаль, я не умею мысли читать! Это ведунов просить надо. Узкая специализация, чтоб ее…
- Совсем никому? И никто не видел, как Динка тебе ее передавала? И как ты сама с Измором разговаривала, тоже никто не видел?
Глаза бегают, а аура вся так и полыхает. Точно врет. Или думает, как соврать.
- Лучше признайся сама, здесь и сейчас. А то у нас в Ордене такие умельцы есть… говорят, они могут заставить вспомнить даже то, чего ты не знал… Этому не все верят… пока не убедятся сами, что это еще преуменьшение…
- Чего вы от меня хотите?
- Правды. Кому ты показывала записку?
И тут произошло невероятное. На меня напали.
Нет, правда. Только что эта девица смирно сидела на постели, вытянув туго перебинтованную ногу, и вот уже она двумя ударами в грудь спихивает меня с кровати. Не ожидавший этого, я рухнул на пол, а «боевичка» вскочила на ноги и ринулась к выходу…
Вернее, только попыталась, потому что, во-первых, на мое счастье, у нее все-таки действительно была повреждена нога, а во-вторых, госпожа Донна далеко не ушла и возникла на пороге разгневанным препятствием:
- Что тут происхо…
Дануська ударила было ее также, убирая с пути, но подвела раненая нога и валявшийся на полу я, просто успевший схватить недостаточно стремительную беглянку за щиколотку. При этом пальцы мои сомкнулись на болевой точке сухожилия, и девушка с коротким злым стоном рухнула на колени.
- Стоять!
- Что тут происходит? – завопила целительница. – Что вы себе позволяете?
- За профессорами, живо! – рявкнул я, извиваясь на полу, потому что замешательство Дануськи длилось долю секунды, и она уже пришла в себя, снова пытаясь сбежать. Я же прилагал все усилия, чтобы нейтрализовать «боевичку», так что со стороны наше противостояние действительно могло показаться странным – мужчина старается скрутить и прижать к полу девушку, лишив ее возможности сопротивляться. – Она не в себе! На ней заклятье!
Большего не требовалось – госпожа Донна исчезла, хлопнув дверью.
К тому моменту, когда прибежал маг-целитель, профессор Голон и вторая помощница, всё уже кончилось. Почти всё. Дануську била крупная дрожь, как в припадке падучей, а я, придавив коленом дергающееся тело, торопливо закручивал на ее локтях последний узел. Профессиональный палач тут справился бы намного лучше – их, в том числе, обучают усмирять бесноватых – но опыт инквизитора пригодился. В свое время сам через это прошел.
- Это чары подчинения, - с ходу определил профессор Голон. – Все назад. Они могут перекинуться на вас!
У чар подчинения есть один побочный эффект – если они наложены для того, чтобы заставить объект выполнить или не выполнить какую-либо работу, вокруг него создается своеобразная зона отчуждения. И окружающие могут либо неосознанно помочь ему, либо также неосознанно помешать, подчиняясь чужому приказу. Как только работа будет выполнена, чары рассеиваются сразу.
- Отойдите, отец, - меня попробовали оттереть в сторонку.
- У меня иммунитет, - я проверил последний узел и встал. – Положитесь на меня. Эта девушка – важный свидетель. Убит студент. На место убийства его вызвали запиской. Убийца знал о том, где и когда состоится свидание из этой записки. Она знала о записке и показала ее…
Кому? Убийце или его сообщнику? Ведь факт же, что место преступления было подготовлено заранее. Значит, все-таки план был. И не может быть, чтобы убийцы не учли всего. Например, Динку. Динку, назначившую свидание… Где она была все это время? Ее задержали? Если да, то кто?
- С вами все в порядке, святой отец? – вырвал из раздумий голос профессора.
- Не «святой отец», а «ваша святость», - машинально поправил я. – Да, со мной все в порядке. Просто… вспомнил кое-что. Но это к делу не относится. Я хочу, чтобы вы как следует осмотрели эту девушку. Чары подчинения. Вы можете поставить диагноз, кто и когда их наложил?
- Попробую, - профессор Голон хрустнул пальцами, разминаясь. Целители часто лечат наложением рук, поэтому я ничуть не удивился, а просто отошел в сторонку.
Дануська забилась в путах, злобно заскрипела зубами и несколько раз лязгнула ими, как бесноватая. Госпожа Донна отпрянула с тихим ойканьем. М-да, это серьезно. Подобный припадок… только пены на губах не хватает. Впору звать братьев-экзорцистов. А это еще один скандал для Колледжа. Его и так периодически пытаются закрыть. Однажды очередная попытка увенчается успехом, и тогда…
Кивком головы профессор приказал помощницам отодвинуть в стороны кое-какую мебель, чтобы не мешалась – стулья, тумбочки, одну из кроватей – и склонился над бесноватой. Дануська взвыла, тараща на него полные ужаса глаза.
- Нет! Нет! Я ничего не делала! Я ничего не знаю! Я ничего не скажу-у-у…
Профессор сделал несколько пассов, попытался дотронуться до ее макушки, и это привело к тому, что девушку выгнуло дугой. Смачно хрустнула какая-то кость. Весьма характерно так хрустнула, как будто за дело взялся опытный палач на эшафоте. Я аж поморщился, но бесноватой было хоть бы хны. С новым хрустом вернувшись в прежнее положение, она задергалась, трясясь мелкой дрожью. На губах ее показалась пена, глаза закатились.
Изловчившись, профессор сделал еще несколько пассов и вдруг поймал ее голову, зажав между ладоней, как в тисках. Рывок. Другой. И девушка вдруг обмякла, закатив глаза. Меж оскаленных зубов у нее застрял кончик откушенного языка. Рядом всхлипнула госпожа Донна. Я заставил себя смотреть.
- Все, - помедлив, профессор отпустил девушку. Голова ее гулко стукнулась затылком об пол. – Простите, свя… ваша святость, но больше я ничего не могу сделать. Я снял верхний слой чар и наложил фиксатор на ее эмоции. Заодно дал ей глубокий сон. Когда проснется, с нею можно будет попробовать поговорить… если она сможет разговаривать в принципе.
- Она что-то знает. Она видела убийц. Чары подчинения на нее наложил один из тех, кто убил Измора Претич-Дунайского. Если они не пустили в ее разуме глубокие корни…
- Надеюсь, что это так. Возьмите ее.
Помощницы целителя с двух сторон осторожно приблизились к лежащей в беспамятстве девушке. В четыре руки подняли, перенесли на кровать, после чего уже с моей помощью – я развязывал узлы на ее запястьях, локтях и щиколотках – стащили с нее одежду,
