— Сейчас приготовлю завтрак, — сказал я почти нормальным голосом. Обычная процедура готовки вернула ясность моему мозгу, и я мог функционировать в почти прежнем режиме.
Элли же по-прежнему блаженно улыбалась, усевшись на стуле, но я был не против, а очень даже за.
— Извини, что я так надолго пропала. Я специально решила переделать все дела, чтобы потом, когда меня отправят на Землю в следующий раз, у меня появилось больше свободного времени, — заговорила она, строя виноватые глазки. — Аза чуть со стула не упала, когда увидела, что я сама пишу отчёт! Обычно мне приходится её уговаривать мне помочь. Кстати, — Элли оживилась, застенчиво глядя на меня, — я некоторое время смогу пожить в Токио. Например, закажу номер в гостинице, и смогу чаще с тобой видеться. Или ты занят? — спохватившись, спросила она, почти с испугом, виновато уставившись на меня.
Я поставил перед каждым из нас тарелку и налил кофе.
— Для тебя я постараюсь всегда быть свободным, — отозвался я, кладя руку ей на ладонь и легонько поглаживая длинные пальцы. — А если всё складывается так удачно… может быть ты не откажешься поселиться у меня на время твоей командировки или отпуска — это не суть важно? — я сам понимал, что этим ограничиваю свою свободу — ведь телепортировать при ней или читать магические книги было бы совершенно невозможно, но… я так сильно по ней соскучился, меня с таким безумием к ней тянуло, да и она была не против… что я не смог удержаться. — Заодно и на гостинице сэкономишь, — ухмыльнулся я.
— Но… я тебя этим не стесню? — девушка покраснела. Такая милая привычка, когда нечеловеческое существо ведёт себя как невинная школьница. Впрочем, уже не девственная.
— Совершенно не стеснишь, я живу один. И у меня полно комнат, полно еды и много денег, — я улыбнулся ей в ответ. — И для меня это будет настоящей радостью. И не вздумай стесняться, а то обижусь и вылью на тебя горячий кофе!
Я с угрожающим видом помахал чашкой — впрочем, очень осторожно — над её головой, с ностальгией вспоминая, как мы обычно дурачились с Агояши.
Агояши… Нет, я не должен сейчас думать о ней, хотя продолжаю любить её так же, как и раньше. И не могу сказать, что люблю мою старую подругу меньше Элли… Просто сейчас моя черноволосая красавица гораздо нужнее. И моё эгоистическое сердце на данный момент выбирает её.
И я ничего не могу поделать, когда тону в фиолетовых глазах, и не вижу спасения. И сквозь толщу сиреневой воды я вижу яркое солнце, к которому, как оказалось, тянулся всю жизнь.
— Ты действительно не против, или сказал не подумав? — Элли серьёзно посмотрела мне в глаза.
— Действительно, — я ответил ей не менее серьёзным взглядом.
— Я просто понял, что ты привык жить один, ну, чтобы у тебя было личное пространство, — она совершила рукой неопределённый жест.
— Элли, милая, у меня тут целая куча мест, где можно остаться наедине с самим собой, — я уже чувствовал, что выиграл, что моя прекрасная брюнетка действительно хочет остаться со мной, а переспрашивает из-за гипертрофированной совести и чувства собственной ненужности, которое она испытала в полной мере. Да, она чувствовала, что многим нравится, в основном всех привлекает её внешность, но при этом Элли, как и многих женщин, мужчины из её организации совершенно не уважали. Типичная ситуация.
И я совершенно не испытывал угрызений совести, что читал её, словно открытую книгу, проникая в мысли, в её сознание. Я тянулся к ней, стараясь сблизиться как можно сильнее, проникнуть в неё… по всякому.
Но я вдруг понял, что мне глубоко наплевать на то, что она женщина, и я совершенно не боюсь её силы, меня действительно притягивала в ней не только внешность — как пластический хирург высокого класса, я сам умел создавать красоту. Её душа, яркая, огненная, чистая, безупречная — вот что манило меня, как белую бабочку на огонь.
Я встал и подошёл к её стулу, встал на колени и взял девушку за руку, словно делая брачное предложение.
— Элли, ты согласишься пожить в моей квартире? — официальным тоном проговорил я, проникновенно глядя ей в глаза. Наверное, этот тон, сама атмосфера и вид меня на коленях добили её.
И она медленно кивнула, а затем, радостно взвизгнув, кинулась мне на шею, отчего мы вдвоём очутились на кухонном полу и встали с него ещё не скоро.
Хорошо, что у меня полы с подогревом.
… Когда мы немного пришли в себя, я выбрал для Элли комнату — как можно ближе к моей спальне, конечно, и пока моя богиня телепортировалась к себе, чтобы забрать вещи, я лихорадочно раздумывал о том, может ли она заметить у меня в квартире что-то магическое, и пришёл к выводу, что, скорее всего, нет. Моя лаборатория её не интересовала, так как исследованиями она не увлекалась, как я уже успел заметить, и для неё это всё было лишь хаотическим и не опознаваемым комплектом колбочек и странных сосудов. А моя магическая библиотека находилась в комнате, войти в которую можно было лишь через лабораторию, за библиотекой же имелся небольшой зал с каменным полом, где я упражнялся в рисовании пентаграмм.
Стоило закрыть дверь лаборатории — и мои тайны оказывались надёжно скрытыми. А я достаточно знал Элли, чтобы понять, что в запертые двери она ломиться не будет, если не на задании, конечно же.
Естественно, я перенёс почти всё ценное из дедушкиной лаборатории и из старого дома моей семьи. Мне не достало духу его продать, но и бывать там я не собирался. К тому же, мне почему-то казалось, что Йоширо время от времени туда наведывается. Наверное, ему-то нравилось ворошить старые воспоминания. Он же почти всегда был победителем, кроме того вечера, когда роковой выстрел почти заставил его распрощаться с жизнью… Но он стал богом смерти, оставив на земле почти бездыханное тело без души.
И я знаю, зачем я его храню — с помощью одного любопытного ритуала я смогу лишить Йоширо части его силы и заполучить её себе. Пока я не решился это сделать, так как подобное означало бы явное объявление войны, а мне пока хочется поднабраться сил и опыта. Раньше я постоянно проигрывал брату, становясь его послушной марионеткой и секс-игрушкой, сейчас же я был настроен победить, пусть даже и ценой собственной жизни.
— У меня дела в городе, — Элли вежливо, даже робко постучалась, и вошла в мой кабинет, где я неподвижно стоял возле окна, уставившись вдаль. Она снова была в своём тёмно-фиолетовом мужском костюме и её волосы, как всегда, струились вдоль спины, словно шелковистый плащ.
Что ж, я не был против, что моя красавица продолжает носить мужскую одежду — спасибо, хоть не мужские трусы — так как не хотел, чтобы на неё заглядывались.
