Читаем без скачивания Опасное молчание - Златослава Каменкович

— Ну, чем же тебя потчевать, механик? — шутливо подмигнул старый литейщик, усаживая Леньку за стол. — По носу вижу, что надо чего-нибудь горяченького.

Достав из буфета тарелку с нарезанной белой булкой, он поставил ее на стол перед Ленькой, проговорил:

— Сейчас принесу… — и, снова подмигнув Леньке, ушел на кухню.

«Почему же Федька не показывается?» — озадаченно думал Ленька, беспокойно ерзая на стуле. Он уже было встал, чтобы позвать приятеля, но тут вернулся старик и с почтительностью поставил перед Ленькой стакан молока.

— Ну, пей, мастер точной механики. Только осторожнее, не обожгись: прямо с плиты.

В соседней комнате зазвонил телефон.

— Пей, пей, Леонид Иванович, — добродушно и весело сказал старик, поспешив к телефону.

— Рубкин слушает. Здравствуйте, Сергей Миронович, — проговорил он, как-то весь выпрямляясь и торопливо приглаживая седую бороду. — Спасибо, хорошо… Ладится… Уже отлили. Ну и махина! Дома? Тоже хорошо, спасибо, Сергей Миронович… Да… Мой внук, Павла сын…

В открытую дверь Ленька увидел, как лицо Рубкина вдруг стало обеспокоенным, а лоб еще больше наморщился.

— В триста десятой школе…

Ленька насторожился. Это была школа, в которой учился Федька.

— В третьем классе, — продолжал разговор Рубкин.

Сомнения нет. Ленька понял, что разговор идет о Федьке.

Его охватила тревога. Теперь он стал ловить каждое слово.

— Будто неплохо… Домашние работы выполняет исправно… Нет, Сергей Миронович, я в школе не был… Да как вам сказать? В свободное время возится с механизмами, замки чинит, звонки ремонтирует. Видно, металл любит, в нас пошел.

От Леньки не укрылось, что последние слова старый литейщик произнес с какой-то особенной гордостью.

— Слушаю, Сергей Миронович, — продолжал Рубкин. — Как? Пуговицы?.. Нет, что-то не помню, чтобы я в детстве у кого-либо пуговицы отрывал… Павел? Нет, он тоже этого не делал… Не помню, Сергей Миронович. Так… Неужто? Вот хулиган!.. Нет, он не в нас. Это у него не по наследству…

К Леньке совершенно ясно донесся густой задорный смех, раздавшийся из телефонной трубки. Улыбался и смущенный Рубкин. Когда же смех стих, Рубкин, став серьезным, сказал в трубку:

— Извините, Сергей Миронович, недоглядели. Сам возьмусь за это. Да, и друзья его у нас бывают…

Уловив на себе строгий, укоризненный взгляд старого Рубкина, Ленька виновато опустил глаза. Рубкин же протянул загрубелую от долгого общения с металлом, маслами и соляркой руку и плотно закрыл дверь, не дав мальчику дослушать этот разговор, так его встревоживший.

«Уж не директор ли школы, это говорит? — напряженно думал Ленька. — Нет, Рубкин называет его Сергеем Мироновичем. Значит, не он. Кто же тогда? Вот беда! Вдруг теперь и Федьку не пустят в школу? Это, наверное, директор его школы».

Озабоченный судьбой товарища, Ленька вспомнил об изобретателе. «Вот бы попросить его, чтобы он и за Федьку заступился. — Но с сожалением вздохнул: — Ведь я не знаю, где он живет, да и пуговицы надо отнести… И куда это Федька пропал?»

Чувствуя, что сейчас ему влетит от Федькиного деда, Ленька незаметно ушел.

Вскоре он стоял на площадке лестницы перед дверью квартиры, где жила большеглазая девочка со своей бабушкой.

Ленька решил предложить старушке взамен пяти пуговиц все свои четырнадцать. У него было шесть крупных коричневых пуговиц, немного похожих на те, которые оторвал у девочки Федька. Может быть, она их возьмет взамен.

Ленька робко нажал белую кнопку звонка. Дверь долго никто не открывал. Тогда он вторично старательно нажал кнопку. И на этот раз дверь не открыли.

«Видно, никого нет дома. А скажут, что я обманул, не пришел, — подумал Ленька. Но, сделав два шага к лестнице, чтобы уйти, он вдруг с надеждой повернул назад. — А, может быть, звонок испорчен?..»

Догадка оказалась правильной. Стоило ему только постучать, как за дверью послышались торопливые шаги. Ему открыла молодая высокая женщина в сером свитере.

— Ты к кому, мальчик? — спросила она.

Встретив не того, кого ожидал, Ленька растерялся и невнятно пробормотал:

— Я… Это… Я к бабушке, внучка которой в школу ходит…

Окинув Леньку подозрительным взглядом, женщина уже хотела было захлопнуть дверь перед ним, но он успел выпалить:

— Я пуговки принес.

— А-а!.. Вот ты какой! — теперь уже с любопытством рассматривала Леньку женщина, впуская в коридор, едва освещенный из открытых дверей кухни, где сердито гудело несколько примусов.

— Вера Михайловна, к вам мальчик с пуговицами, — заходя в кухню, громко сказала женщина в свитере.

— А я, по правде говоря, ей-богу уже не надеялась, что сегодня принесет, — услышал Ленька знакомый голос старушки, которая тут же вышла к нему навстречу. — Молодец, что слово сдержал.

У Леньки защемило сердце. А тут еще донеслись голоса из кухни:

— Хулиган, а совестливый!

— Как бы не так! — со смехом возразила другая женщина. — Пуговицы отдаст, прикинется совестливым, а сам что-нибудь поценнее утащит из квартиры. За ним надо смотреть в оба, будьте уверены!

— Раздевайся и проходи в комнату, — приглашала Леньку старушка.

— Нет… я…

— Я — это последняя буква в азбуке, голубчик. Ты лучше раздевайся, давай сюда пальто, шапку. Вот так. А теперь идем, да смотри, не зашибись у нас тут. Второй день при лампах свечках сидим, точно в древние времена. Управдом обещал монтера прислать, да вот никак не пришлет…

— Бабушка, хотите, я починю?

— Куда тебе, еще током убьет!

— Нет, я умею! Это, видно, пробка перегорела. В пробке есть такой волосок, так он, наверное, перегорел. Я новый поставлю.

Ленька поспешно достал из кармана кусок электрического шнура, кусачку, перочинный ножик и начал возиться на сундуке около кухни. Вера Михайловна держала в руке зажженную свечу. Женщина в свитере вынесла из кухни столик, а Ленька, взобравшись на него, принялся вывинчивать крайнюю пробку.

— Вера Михайловна, как можно мальчишке доверить?! — послышался из кухни сердитый голос соседки.

— Ничего, ты ее не слушай, продолжай работу, — подбодрила Леньку женщина в свитере, убежденная в смышленности мальчика.

— Бабушка, дайте мне, пожалуйста, свечку сюда, — попросил Ленька.

— Смотри, голубчик, тихонько, не свались, — забеспокоилась Вера Михайловна, передавая Леньке горящую свечу.

— Вы за меня не бойтесь, — с солидностью отозвался Ленька. — Сейчас будет свет.

Действительно, не прошло и двух минут, как в коридоре, на кухне и во всех комнатах ярко вспыхнули электрические лампочки.

Теперь Ленька увидел в дверях кухни трех женщин, одобрительно смотревших на него. А женщина в свитере, все еще поддерживающая столик, подняв голову, улыбаясь проговорила:

— Ну, слезай, монтер. Получишь конфету за труды.

Ленька спрыгнул на пол, от конфеты не отказался, поблагодарил, а затем предупредил:

— Только… Я сделал временно. Это «жучок». Так не разрешается. Надо новую пробку вставить.

Перед тем как войти в комнату к Вере Михайловне, Ленька долго и старательно вытирал ноги о коврик у белых застекленных дверей.

— Это похвально, что ты такой аккуратный, — заметила старушка. Но, увидев, что Ленька сунул руки в карманы, сразу изменила тон: — О, голубчик мой, а уж это плохая привычка — руки в карманы засовывать.

— И отец говорил, что плохая, — вздохнув, согласился Ленька.

— Вот видишь, — укоризненно покачала головой Вера Михайловна. — Ну, пойдем, руки вымоешь да и чаю с нами попьешь.

Старушка повела Леньку в ванную комнату.

— Видать, мальчишка деловой, — смягчаясь, кивнула вслед Леньке та самая женщина, которая прежде опасалась, как бы он что-нибудь не утянул в квартире. — Скажите, пожалуйста, раз-два — и свет! С такого толк будет!

— Слышали, Вера Михайловна рассказывала, что сам Киров за мальчонку взялся. Видите, принес пуговицы!

Тем временем старушка завела Леньку в тепло натопленную уютную комнату с большим зеленым шелковым абажуром, который висел над круглым столом, стоящим посредине. За столом он увидел знакомую ему по уличному происшествию девочку. Она что-то старательно переписывала из букваря в тетрадь. На столе стояла еще не потушенная лампа.

— Танюша, этот мальчик нам свет починил, — сказала бабушка, подойдя к столу и задувая лампу.

Но девочка недружелюбно посмотрела на Леньку и сердито сказала:

— Давай пуговицы!

Заносчивость, с какой встретила его первоклассница, разозлила Леньку. А он еще собирался отдать ей конфету… Вот на зло ей совсем не отдаст пуговиц, но, вспомнив изобретателя, примирительно подошел к столу.

— Вера Михайловна, чайник закипел, — послышалось за дверью.

— Ах, батюшки! — спохватилась старушка и поспешила на кухню.