Отделившись от мерцающего силуэта солнца, Ключик летел, как маленькая комета. Ближе к земле, в тени деревьев и зелени листвы он был похож на светлячка. Не сбиваясь с курса, он опускался ниже и ниже, как раз к тому месту, где ждала его девочка, - к скважине большого бронзового замка. Его прибытие было встречено общим вздохом сюрприза и удивления, а потом, когда он блеснул, повернувшись, в замке, еще продолжительным воплем очарования и восхищения. Дужка замка выпала из гнезда, цепи повалились на землю. Отадолэ впервые с того далекого дня, когда он был еще маленькой ящеркой под маминым присмотром, распустил крылья.
Тень, немного гуще и больше, чем от дерева, накрыла всех, когда виверн принялся бить крыльями воздух, разминая мускулы. Через секунду-другую он взлетел. Слезы капали вниз с его морды, он восторженно и сдавленно дышал.
-Ты знала, что я умею летать, Сентябрь? Ведь я лечу! Лечу! – выпуская струи пламени в воздух, Вивертека поднимался выше и выше.
-Ну конечно, знала, милый Дол! – наблюдая за пируэтами в воздухе, которые исполнял ее друг, прошептала Сентябрь.
-Ты все время следовал за мной? – удивленно спросила Сентябрь Ключик, который теперь легко узнала: именно он помог ее разгадать головоломку мира.
Ключик повернулся в замке, снова не без удовольствия сверкнув в плотных жарких солнечных лучах.
-Но это же просто невообразимо!
Ключику показалось, что эта восторженная чистая нота в голосе девочки исторгнет из него жизнь. Это чувство повторилось, когда девочка вытащила его из замка, - Она прикасалась к нему своими пальцами!
-Сможешь сделать то, что я попрошу?
Какой это был лишний, неуместный совершенно вопрос. Ну конечно, он сможет.
- Полетай и раскуй все замки, на ком бы ты их не встретил. Облети всё Королевство. Принеси желанную весть каждому, кто ходил по земле, умея летать. Когда всё будет сделано, думаю, наступит уже весна, и я снова вернусь сюда, и вот тогда мы уже никогда не разлучимся. Ты будешь кататься на лацкане моего жакета, мы будем вместе смеяться, гуляя под луной, и будем ходить на парады, где все будут смотреть только на нас.
Ключик поклонился девочке, - естественно, нигде не перегнувшись. После этого он взмыл в воздух и полетел, сверкая как маленькая искорка.
-Что ж, время практически вышло, - деликатно напомнил Зеленый Ветер. Бордовые песчинок оставалось не так уж и много в верхней колбе.
-Теперь я понимаю, - уныло пробормотала Сентябрь.
-Что? – спросил Суббота.
-Что означала надпись на руке указателя. Что значит, потерять сердце. Возвращаясь домой, я оставлю его здесь, и думаю, оно вряд ли когда-нибудь там застучит снова.
-Я сберегу его для тебя в целости, - прошептал суббота, поражаясь, насколько храбро звучат эти простые слова.
-Ты не забудешь отыскать До Скорого и передать ей Ложку, а, Грин?
-Ну конечно, моя скворушка.
-И обещай показать Мерце Пандемониум, Дол. И море и лисапедов, и всё-всё-всё, что есть в мире.
-Как я могу обещать такое, - захохотал Вивертека. – А вдруг Библиотека не предоставит мне полноценного выходного для этого!
Мерца нисколько не расстроилась, закачавшись в воздухе, да и Сентябрь поняла, что Дол шутит.
Она повернулась к Субботе.
-Ты видела её? – озобоченно спросил Марид, пристально разглядывая Сентябрь глубокими темными глазами. – Нашу дочку. Там на верхней шестеренке. Видела, да?
-Что? – изумленно переспросила Сентябрь. Но в следующее мгновение ее уже не было в тени деревьев недалеко от пшеничного поля, простиравшегося на многие мили во все стороны. Она исчезла внезапно и мгновенно, словно пламя задутой свечи.
ГЛАВА 22
«Зачарованный» значит «не остающийся нигде».
в которой Сентябрь возвращается домой.
Вода в мойке давно уже остыла, хлопья мыльной пены полопались и улетучились, так что розовые цветы на желтых чайных чашках не навевали никаких ассоциаций. Их просто надо было вымыть, пока мама не вернулась с завода. Немного холодно было стоять босиком на деревянном полу. Сентябрь обернулась и увидела под подоконником одинокую черную туфельку; рядом с ней радостно тявкая, возилась крохотная собачка. Сентябрь подняла глаза вверх и увидела привычные еще бледные красноватые отблески на стекле окна. Вечер, еще нерешительный, подкрадывался к ее маленькому дому. Скоро он плотно прильнет к окнам своим черно-синим телом и будет знать все, чем заняты жильцы.
-Ой, вот-вот ведь вернется мама! – неожиданно опомнилась девочка. – Как же действительно рада я буду увидеть ее!
Она подбежала к плите и поставила греться чайник. Потом порезала кружочками апельсин, разложила их на небольшой чистой тарелке и поставила на стол. Потом открыла окно и вдохнула полной грудью.
В кладовке девочка нашла шерстяной плед и, по-удобней кутаясь в него, устроилась в большом, уже довольно ветхом отцовском кресле. Оно стояло прямо напротив входной двери, так что мама, вернувшись домой, первым делом смогла бы увидеть свое дитя, с которым ничего страшного не случилось. Глаза девочки слипались, и сопротивляться этому было бесполезно. Сентябрь рада была проспать целое столетье.
-Интересно, чем же на самом деле занимаются феи? – спросила она полушепотом у собачки, елозившей возле кресла. Почувствовав, что на нее обратили внимание, она оставила в покое хвост, улеглась, положив голову на лапы, и стала смотреть на хозяйку. – Когда я вернусь, первым делом спрошу об этом Дола! Думаю, за год он дочитает энциклопедию до буквы «Ф». Через год я не собираюсь вести себя так безрассудно и оставлю маме записку, чтобы не волновалась. И молока налью целью целый стакан и ставлю для неё.
Подтянув краешек пледа до самых щек, Сентябрь крепко уснула. Она не почувствовала даже, как вернувшаяся со смены, (которая выдалась в этот день длиннее обычной) мама перенесла ее в кровать.
Кроме того, что ее дочь цела, тепла и спит, чуть приоткрыв рот, она не заметила ничего. А кто бы заметил? После такой тяжелой, изнурительной смены на заводе. Возможно это даже и к нашему счастью, что уставшие мамы не способны разглядеть деталей, - иначе неизвестно какими бы скандалами обернулся вечер, случись Сентябрь объяснять вещи и пережитые трудности, для которых у нее совершенно не было необходимых слов. Всяким историям необходимо заканчиваться. Ради других историй, поджидающих в уголках последних страниц книги, манящих еще большими приключениями, балами и пирушками под пронизывающим лунным светом. Поджидающих там , где приходит снова весна.
Ведь на самом деле, тень мамы со спящей на руках дочерью, которая провожала их до самой лестницы на второй этаж, должна была бы топорщиться с одной стороны, там где свисали ноги Сентябрь, - однако тень была продолговатой и гладкой.
