Читаем без скачивания Основы научного антисемитизма - Сергей Баландин

Существует распространенное мнение, что иудаизм как этическая доктрина основан на общечеловеческих универсальных ценностях, но это опять-таки чисто гойское заблуждение, не знающее евреев и априори приписывающее им свои этические нормы. Но ни один еврей еще никогда не утверждал, что гойская этика и этика еврея — одно и то же, иначе он бы не был евреем. Известный авторитет иудаизма рав Адин Штейнзальц разъясняет заблуждающимся открытым текстом: «…религия Израиля не может рассматриваться как всеобщая религия, как выражение общей истины, значимой для всего человечества» (Что такое еврей?). Также упомянутый нами философ газеты «Вести» Арье Барац в своей книге «Презумпция человечности» пишет: «…нет ничего противоестественного в том, что религиозная максима еврея не стремится стать всеобщим законом, что выбирая для себя иудаизм, еврей выбирает его только для своего племени. Но что в таком случае он выбирает для всего остального человечества? В общекультурном контексте, по всей видимости, экзистенциализм». — В том и главное противоречие иудаизма, что евреи с одной стороны объявляют монотеистами, т. е. верующими в Единого Универсального Бога, но с другой стороны объявляют на эту Универсальность свой клановый копирайт, как дикари на тотема, и отрицают за другими право иметь своих богов, свои святыни. Но не подумайте, что мы привели цитаты из Штейнзальца и Бараца, чтобы покритиковать их позицию или «религиозную максиму еврея», наоборот, мы предлагаем взять ее за образец формирования «религиозной максимы гоя». Разве запрещено нам, гоям, сказать: «религия гойства не может рассматриваться как всеобщая религия, как выражение общей истины, она значима только для всего гойского человечества, исключая еврейство»? Барац прав на все 100 %: что там еще за демагогия о «всеобщем законе»? и само собой разумеется, что кантовский категорический императив относится только к людям, а как можно назвать людьми тех, кто сами себя вычеркивают из «остального человечества»? Таким образом, мы предлагаем «остальному человечеству», «рестам» выбрать для себя в качестве религиозной максимы научный антисемитизм, а тем, кто к человечеству относиться не хочет, предложить Бараца с его «экзистенциализмом», ведь еще в песне поется: «Каждый выбирает для себя…», и то, что человечество выбирает для себя, оно выбирает только для себя, но не для тех, кто ему противостоит. Таким образом, главное расхождение между нами и еврейством в том, что мы принимаем категорический императив, всеобщий закон, а евреи его отвергают. Если бы евреи согласились с Кантом… да что с Кантом! Пусть хотя бы к своему Талмуду прислушались, где Гиллель учит: «דעלך סני לחברך לא תעביד זו היא כל התורה כולה ואידך פירושה» — «Что ненавистно тебе, того ближнему своему не делай, вот и все учение; все же остальное — комментарий» (Вавилонский Талмуд, Шаббат 31а), тогда, конечно, никакого еврейского вопроса давно бы уже не стояло, но именно еврей, а никто иной упрямо заявляет: «живя согласно своей религиозной максиме, иудей вовсе не желает сделать ее всеобщим законом! Выбирая для себя иудаизм, еврей выбирает его только для своего племени, а не для всего человечества!» (Презумпция человечности), а отсюда уже необходимо будут проистекать и многие другие разногласия, которые мы рассмотрим в следующей главе.

ОБЪЕКТЫ КОНФЛИКТА

В предыдущих главах мы рассматривали, в основном, субъекты еврейского вопроса: еврейство и гойство, констатировали факт конфликта между ними, который чаще всего обнаруживается в таком явлении, как антисемитизм, но за что гои ненавидят евреев и евреи гоев, — сей вопрос мы, по сути дела, еще не затрагивали. Впрочем, ответ на этот вопрос также мало кто знает, как и ответы на вопросы, «что такое антисемитизм?», или «зачем быть евреем?». Обычно здесь также отделываются видимостью ответа, принимая за таковой какой-нибудь частный случай, который доказывает, что конфликт частный и антисемитизма на самом деле будто бы и нет. Но он-то есть, вот ведь в чем штука, от этого никуда не отвертишься, а раз он есть, то, следовательно, ему должны быть и причины.

ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЧИНЫ АНТИСЕМИТИЗМА

Один из основных законов нашего научного антисемитизма, на чем, собственно, стоит вся его научность, утверждает, что всякий антисемитизм (в любой его форме) является следствием объективных причин, ибо без причин вообще ничего не бывает (ненаучный антисемитизм, как правило, ни причины, ни объекты конфликта не рассматривает вообще, либо ограничивается чисто субъективными или мистическими причинами). Стало быть, чтобы понять какой-либо феномен: антисемитизма ли, русофобии, террора, следует рассматривать его не просто как данный факт, а как следствие, имеющее необходимые связи со своими причинами. Всякий научный закон всегда основывается на установленной необходимости, там, где необходимость не установлена, там нет закона и нет науки. Но трудность перед наукой состоит в том, что следствия, как правило, всегда видны невооруженным взглядам, в то время как причины нужно искать, а также доказывать их необходимую связь со следствием, ибо не всегда причинная связь следует принципу: «post hoc, ergo propter hoc» (после этого, значит, вследствие этого). Невозможно вылечить болезнь, не устранив ее причины, точно также невозможно разрешить ни один социальный конфликт, не разобравшись с его причинами. Борьба с «антисемитизмом», с «еврейским засильем», расизмом, терроризмом и т. п., есть не что иное, как борьба с симптомами, и тот, кто действительно хочет искоренить сии явления из практики межчеловеческих отношений, должен прежде найти и искоренить порождающие их причины. До сих пор мы говорили, в основном, о «симптомах» (следствиях): еврейском вопросе, евреях, гоях, их взаимоотношениях — антисемитизме, и юдофильстве. Теперь мы попробуем установить, что является истинными причинами конфликтов, а что мнимыми, фигурирующими в дискурсе конфликта для отвода глаз, для шельмования противника, для прикрытия собственных преступных намерений; какие из этих причин можно и следует устранить, чтобы подобные симптомы впредь не могли появляться, если, конечно, не ставить целью провоцирование и разжигание конфликтов, но видеть во вражде и взаимной ненависти нежелательную патологию, а не нормальное состояние общества.

Сделаем краткий обзор основных причин антисемитизма, упоминаемых в тех или иных исследованиях еврейского вопроса, и определим, какие из них истинные, а какие мнимые, какие объективные, а какие субъективные, какие всеобщие, а какие частные.

Зависть

Зависть есть одно из самых распространенных и банальных объяснений антисемитизма, которое нередко можно услышать как, от гоев, так и от евреев, отличающееся лишь небольшими нюансами. Приведем характерное высказывание одного из раввинов организации «Яд ле-ахим» Ш.-Д. Лифшица (мы взяли в качестве примера именно его, так как большинство деятелей сей «почтенной» организацией обычно не отличаются особой политкорректностью, а потому, в их словах нередко проскальзывает правда, т. е., то, что у других на уме, у них на языке). Итак, в его книжке «Останьтесь верны себе. Правда о миссионерах» написано: «Получив от Всевышнего Тору, народ Израиля стал народом возвышенным и вечным, и рядом с ним прочие народы увидели вдруг всю свою никчемность — пигмей рядом с гигантом… И зависть их породила ненависть». — Красиво, не правда ли? Мы, гои, не только никчемны, что очевидно любому еврею, но еще и сами свою никчемность отлично видим, потому и ненавидим всеми фибрами своей никчемной душонки блистательных евреев. Так это или нет, но, в принципе, еще ни один еврей мне не объяснял антисемитизм иначе, наоборот, всякая попытка любого иного объяснения, как правило, однозначно воспринимается как антисемитизм. И нельзя сказать, что зависть не порождает ненависти. Так, можно, например, найти мотивацию ненависти Сальери к Моцарту — последний «увидел вдруг всю свою никчемность — пигмей рядом с гигантом» (для этого, между прочим, тоже надо талантом обладать, большинство же ничтожеств убеждены, что они гиганты, всякий «асафсуф» всегда «гее» (чернь гордая) им и в голову не придет завидовать чему-то высшему. Или вы думаете, что инфузория слишком уж страдает от сознания того, что она не Homo Sapiens?). Но ведь не все евреи Моцарты и не все гои Сальери, потом, кроме талантливых евреев есть и масса умных и талантливых гоев, почему же на них зависть пигмеев-антисемитов не распространяется? Впрочем, какая-то доля истины в вышеприведенных словах рава, безусловно, есть. Не знаю, справедливы ли эти взгляды относительно всех гоев, но относительно, например, меня, грешного, они абсолютно верны. Я действительно всегда завидовал евреям черной пигмейской завистью. Вижу я в них нечто, что явно недостает нам, гоям, особенно, русским — это ощущение своей избранности, гордости, самоуважения, умение везде и всюду защищать свои права. Как бы мне хотелось тоже отделиться от всей этой жалкой, перед всеми пресмыкающейся гойской черни и принадлежать какому-нибудь подобному гордому сильному народу, или общине, или клану, или просто иметь таких верных товарищей, какими являются евреи друг для друга. Как бы мне хотелось почувствовать себя в Израиле дома, среди своих, как бы я хотел тоже быть патриотом этой страны (не в ущерб другим), строить ее, защищать, гордиться ею, считать себя израильтянином, полноправным гражданином израильского общества, субъектом израильской культуры, но вот евреи нам, гоям, такого права не дают. Мы, гои, здесь изгои, и нам пока остается только завидовать.