творца неба и земли» — и до конца этого символа веры. При этом, далее по тексту следует перечисление семи вселенских соборов христианской церкви, которые признает Православие, в том числе и (Первого) Никейского. Это тем более странно. Ведь наверняка известно, что «Повесть временных лет», как и предшествовавший ей «Свод Никона» (в котором впервые зафиксировано данное сказание о крещении Владимира), написаны людьми духовными, которым были отлично знакомы различия арианского и никейского символов. Возникает вопрос: как мог попасть арианский символ веры в «Повесть временных лет» и с какой целью он туда вставлен? Не в качестве ли намека на то, что до принятия Владимиром Святославичем в Херсонесе Таврическом «от грек(ов)» православия он исповедовал арианский вариант христианства — веру своих готских предков?
Данная версия объясняет имеющиеся сведения о том, что князь Владимир Киевский был крещен еще до похода на Херсонес. На вопрос, откуда же взялось на Руси арианство, дадим следующий ответ. Оттуда же, откуда появилось там имя Малфрида. Ближайший «родственник» этого имени, по Горюнкову — остготское имя «Амалафрид» в его женской и мужской формах. Амалафридой (ок. 460-ок. 520) звали сестру царя остготов Теодориха Великого (чьим магистром оффиций был знакомый нам историк Кассиодор и о котором у нас еще пойдет речь далее). А Амалафридом — сына ее дочери Амалаберги от брака с царем тюрингов (турингов) Гарменфредом. В 540 г. Амалафрид и его сестра с другими остготскими пленниками были, по приказу «ромейского» полководца Флавия Велизария, завоевавшего для императора Флавия Петра Савватия Юстиниана I Великого Италию (или, с «ромейской» точки зрения, «возвратившего Италию в лоно империи») доставлены в Новый Рим — Константинополь. Амалафрид (как и многие «варвары» германского и негерманского происхождения до и после него) был зачислен на (восточно)римскую военную службу (что, кстати говоря, не требовало обязательного перехода в православие из арианства). А его сестра — выдана восточными римлянами за царя лангобардов Авдоина (Аудоина). Если сопоставить все эти факты с общепризнанным фактом приверженности готов арианству (о чем пойдет речь далее), получится следующая картина. Во II половине I тысячелетия п. Р.Х. на службе у (восточно) римских императоров находились представители той ветви (ост)готской династии Амалов, которые носили имя «Амалафрид». Принципы передачи ими этого имени по наследству, как и его способность выступать одновременно в роли как личного, так и родового, по Горюнкову — предмет особого рассмотрения. Практика дипломатических отношений «ромейских» императоров с западными и северными «варварами» включала в себя заключение брачных союзов между «варварскими» вождями, с одной стороны, и и представителями (восточно)римской аристократии «варварского» происхождения — с другой. Князь древлян-«тервингов» (А)мал-Малфред был, несомненно, арианином. Хотя в самой (Восточной) Римской империи арианская ересь (которой фактически придерживался даже Константин I Великий) была подавлена уже в V в., на периферии «мировой» империи арианство, как мы еще не раз убедимся, довольно долго сохранялось, часто служа формой социального протеста «варварских» князей против вмешательства православной Константинопольской патриархии («приводного ремня» светской «ромейской» власти) в их внутригосударственную жизнь.
«Между прочим, именно «готский след» в древнерусской истории очень часто принимался и продолжает приниматься многими исследователями за «норманнский»» (Горюнков).
Тем более, что норманны были фактически потомками готов, мигрировавших, подобно готам, из Скандинавии.
Записки цесарца, как именовали на Руси подданных императоров средневековой «Священной Римской империи (германской нации»), барона Сигизмунда фон Герберштейна и отдаленного потомка «скатинавских» готов — шведа Петра Петрея де Ерлезунда — о «московитских делах», включая родословие Великих князей Московских и всея Руси, сохранили итальянизированный вариант имени «Малфред» — «Мальдитто», производный от славянизированных форм «Малдед», «Мальдит», «Мальдитт». Понять этот вариант можно, как указывает Горюнков, только как отголосок памяти об изначальной принадлежности древнерусских (А)Малфредов к роду «италийского царя» остготов и — по совместительству — римского консула (или, погречески — «ипата»), военного магистра, сенатора, патриция и протчая и протчая и протчая Теодориха Великого (Дитриха Бернского германских героических сказаний).
Но довольно об этом…
Про готского «Волчонка»
Впервые автору настоящей книги довелось услышать имя «Вульфила» в пятом классе из уст своего весьма начитанного школьного друга Виктора Милитарева по прозвищу «Инжир». Так он как-то ласково назвал меня, своего одноклассника Вольфганга Акунова, для друзей — «Вольфа», «Вольфушу» или «Вольфика» (а для друга моей юности Леши Былинкина по прозвищу «Христос» — так даже «Вольфичека»). В ответ на мой недоуменный вопрос, Викторушка с присущей ему уже в детстве важностью объяснил, что был, мол, такой готский епископ Вульфила (кем были готы, я к тому времени уже знал). Что же мы сегодня знаем о Вульфиле (Гульфиле, Ульфиле, Ульфиласе), чье имя на его родном готском языке означает «маленький волк», «волчок», «волчонок» (уменьшительное от готского «вульфс», т. е. «волк»)? Что он исповедовал и проповедовал среди готов христианство (в его арианской форме, господствовавшей тогда и в самой Римской империи, вплоть до императорского двора). Создал готский алфавит и перевел на вестготский язык Книгу Книг — Священное Писание. Причем перевел Библию на «варварский» язык так хорошо, что удостоился похвалы самого Якоба Гримма: «Перевод, сделанный явно ученым человеком, верен, притом с учетом особенностей готского языка, что легко доказать; в нем сохранены все тонкости исходного текста, причем это сделано очень удачно; даже абстрактные рассуждения органично вплетаются в готскую речь».
Из этой краткой похвалы старшего из «добрых сказочников» братьев Гримм со всей очевидностью явствует, что перевод Вульфилой Библии был чем-то большим, чем, скажем, русский перевод собрания сочинений Гюстава Флобера или французский перевод собрания сочинений Ивана Сергеевича Тургенева. Переводы произведений людей равного и равноценного культурного уровня, с равноценным словарным запасом и с одинаковыми представлениями о мире. Вульфила же находился в положении Робинзона Крузо, вынужденного не только строить себе лодку, но и самому создавать (или, точнее говоря, изобретать) топор, канаты, деревья для досок и мачты. Одним словом, ВСЕ. Начиная с создания на основе древнегерманского рунического ряда, или строя («футарка», именуемого так по названиям первых входящих в него рун), к которому «Волчонок» добавил некоторые греческие и латинские буквы, готского алфавита, состоящего из двадцати семи знаков.
На «Скандзе», в «Готискандзе» и «Ауйоме» готы пользовались руническим письмом. Вульфила усовершенствовал руны, предназначенные для вырезания на дереве (буковых палочках или дощечках, от чего происходят немецкие слова «бухштабе», означающее «буковая палочка», и «бух», означающее «бук» и «книга» — ср. также с английским словом «бук» = «книга»; аналогичным образом обстоит дело и в других германских языках), кости, роге и металле (в т. ч. на металлическом оружии — вспомним упомянутые выше наконечники готских «священных» копий) или для высекания на
