Подойдя к окну, он перегнулся через подоконник и выглянул наружу. Куда бы она могла пойти? Он ведь охотник и временно ее найдет. Но что будет потом?
Делла остановила извозчика и велела отвезти ее в гостиницу в дальней части города, приличную, но недорогую. Пятьдесят центов за ночь, включая завтрак, показалось Делле дороговато, но извозчик клялся, что дешевле не бывает. За дополнительный пятицентовик извозчик отнес ее небольшой сундучок в отведенную ей комнату и оставил Деллу одну. Она села на край постели. Стула в комнате не было.
Делла смутно представляла себе, как далеко находится от железнодорожной станции. От «Ривер-Манс», вот что важно.
После ухода извозчика Делла заперла дверь, вытряхнула из сумочки деньги и пересчитала. Она выехала из Ту-Крикса в Техасе с десятью долларами. Поскольку Камерон во время путешествия сам за все платил, она потратила всего доллар семьдесят пять центов Двадцать центов заплатила извозчику. Оплатила три ночи пребывания в гостинице, после чего у нее осталось шесть долларов и пятьдесят пять центов.
Этого было достаточно, чтобы продержаться несколько дней, пока она решит, что делать дальше.
Но сначала… Она сняла шляпу и положила ее на видавший виды комод. Затем повесила дорожный костюм в шкаф, а под ним поставила ботинки. Чулки, панталоны, корсет и сорочка отправились в ящик комода, а Делла облачилась в свою старинную вылинявшую ночную рубашку. Эту рубашку давно пора было отправить в мусорное ведро, но когда весь мир обрушился вокруг, Делла ухватилась за нее, как за талисман. Она сама не знала, зачем захватила ее с собой, но была рада, что сделала это.
Делла опустила штору, забралась на кровать, почти такую же жесткую, как пол, скользнула под одеяло и накрыла голову подушкой.
И тут она разрыдалась, давая выход терзавшему ее отчаянию. Мужчина, которого она уже начинала любить, оказался убийцей ее мужа. И все, что она знала о Камероне, оказалось ложью. Он не был южанином, не был другом Кларенса. Он сознательно обманывал ее.
Делла сутки не выходила из своей комнаты. В гневе она металась из угла в угол, то впадая в беспамятство изнуряющего сна, то просыпаясь с переполненным яростью сердцем и затуманенной обрывками дурных снов головой.
Ведь она готовила Камерону пищу, стирала и гладила его белье. Она шутила и смеялась вместе с ним Он вызывал ее восхищение. Она даже воображала, что способна его полюбить. И что хуже всего, забралась к нему в постель и едва ли не умоляла заняться с ней любовью. Вот сукин сын!
Когда она думала о том, что занималась любовью с убийцей Кларенса, ее сердце разрывалось от отчаяния и бешенства, ей хотелось кричать, рвать на себе волосы, крушить все вокруг. Ей хотелось выстрелить Джеймсу Камерону прямо в его черное сердце.
Наутро второго дня она встала у окна и принялась глядеть на летящие за окном снежинки. Они таяли, достигая земли.
Она заказала чаи с тостами, но когда служанка их принесла, ее стошнило.
Однако не тосты были причиной ее скверного самочувствия. Ей следовало быть настойчивее, постараться узнать больше, выяснить все подробности. Ведь она чувствовала, что Камерон чего-то недоговаривает. Но в глубине души не хотела ничего знать.
Камерон, надо отдать ему должное, никогда не лгал ей открыто. Но скрыл от нее правду. Он позволял ей делать неправильные выводы и не поправил, когда она предположила, что он был другом Кларенса. Или когда спрашивала его мнение о Кларенсе. Он был виновен в том, что позволял ей гладить его рубашки, хотя отлично понимал, что она не стала бы этого делать, если бы знала, кто он такой в действительности. Он был виновен в том, что позволил ей забраться к нему в постель.
Она оказалась настоящей дурой. Будь она повнимательнее, заметила бы уклончивость Камерона. Она не проявила настойчивости, потому что не хотела слышать правду.
Прошлой ночью она спросила, откуда он родом. Из Уинтроп, ответил он. И как же она поступила? Тут же решила, что это Уинтроп в штате Джорджия, а не в окрестностях Бостона, хотя ребенком ей приходилось бывать там.
Отвернувшись от окна, она прижала ладони к глазам. Он должен был сразу сказать ей правду.
Быть может, она смирилась бы с ней, откройся он ей в ту первую ночь. Возможно даже, он вызвал бы ее восхищение, поскольку отважился взглянуть в глаза вдове человека, которого убил. И она все равно разрешила бы ему переночевать в своем амбаре.
Но Камерон предпочел ее обмануть.
Делла оделась, набросила шаль поверх дорожного костюма и решила выйти. Слава Богу, перед гостиницей было немноголюдно. Изредка проезжающие экипажи и повозки разбрызгивали ледяную слякоть на дощатый тротуар. Приблизившись к кованым железным воротам небольшого парка Делла свернула туда, чтобы не идти по грязной дороге, и побрела по вымощенной камнем тропинке под обнаженными бурыми ветвями вязов.
Но ни холодный воздух, ни тающие на щеках хлопья снега не смогли охладить ее гнев. Она переспала с убийцей Кларенса.
Камерон должен был сказать ей правду, прежде чем… если быть честной, он пытался… но она остановила его… она сказала ему, что умрет от унижения, если он отвергнет ее, поэтому он пустил ее в свою постель и снова пытался сказать ей правду… но она не захотела выслушать ее.
Женщина стряхнула снег с деревянной скамьи и, тяжело опустившись на нее, потерла виски. Камерон носил с собой письма и фотографию долгих десять лет. Почему? Потому что не смел взглянуть ей в лицо, зная, что сломал ей жизнь?
Это не могло быть единственной причиной. Камерон отыскал ее в салуне, но ушел, не отдав ей фотографию и письма. Поступи он тогда честно, ей не пришлось бы сейчас сидеть в заснеженном парке в Сент-Луисе.
На полпути к своей дочери.
Это был еще один обман. Он не делал доброе дело для жены друга. Просто хотел искупить свою вину.
Ночью она уже почти заснула, когда ей пришла в голову мысль, заставившая ее вскочить.
Джеймс Камерон нашел ее, когда она работала в салуне, они оба вспоминали эту краткую встречу. Но, поговорив с ней, он сразу же ушел. И вскоре после этого ей ежемесячно стали поступать деньги.
– О Господи, – прошептала она, зажмурившись.
Теперь она поняла, что деньги приходили не от мистера Уорда, а от Камерона. Вот почему он не отдал ей эти письма десять лет назад. Она бы заметила, что деньги начали приходить сразу же после того, как он принес ей письма. Она могла бы догадаться, что он пытается облегчить свою совесть, помогая женщине, которую сделал вдовой.
Снова укладываясь на подушки, она уставилась в потолок. Все эти годы деньги Камерона каждый месяц поступали в банк, что дало ей возможность оставить работу в салуне.
