Демоница рассмеялась. Смех ее был низким, тягучим и невероятно притягательным. Развратным даже. Так, по моему мнению, должны были смеяться шлюхи в салунах на Диком Западе. В той его версии, которую в кино показывали.
— Сильное ци. — сообщила она, оборвав смех. — Я чувствую.
Ее слова отозвались во мне дрожью. Опять же, не от страха, а от сильного, чертовски сильного возбуждения. Я вообще не уверен, что когда-то кого-то так хотел. От немедленных действий, которых от меня, надо полагать, и ждали, удерживала только картинка, которую я без устали держал перед глазами.
— Рад за тебя. — Нетронутую чашку я отставил на стол. — Чего хотела-то? Зачем звала?
Матушка И, в которую демоница каким-то образом перекинулась и заманила меня в туман, говорила, что костяной леди от носителей ци нужна была именно энергия. И получает она ее, пожирая человека. Но эта Бай Гуцзин, похоже, харчить меня пока не собиралась. Вон, чаем даже поит. Варенье где-то надыбала.
Вместо ответа женщина наклонилась вперед, оперлась ладонями на столик и впилась мне в губы поцелуем. Честное слово, я до того себя накрутил, что почти почувствовал, как моей кожи коснулась холодная кость. Но уже через миг это ощущение сменилось на жар и мягкость живой кожи.
На поцелуй я не ответил, хотя очень хотелось. Крутил и крутил перед глазами картинку со скелетом и ждал, когда Бай Гуцзин от меня отлипнет. И она, не чувствуя отдачи, так и сделала.
— Секс не повод для знакомства, да? — спросил я, как мне казалось, насмешливо.
— Я совсем тебе не нравлюсь? — с такой искренней обидой произнесла демоница, что я даже почти поверил.
— Скелеты не в моем вкусе, знаешь ли.
Она дернула плечом.
— Все, так или иначе, скелеты. Плоть иллюзорна.
— Ага, ложки нет. В курсе. Так что ты хотела? Сожрать меня?
— Можно и сожрать. — Женщина мило улыбнулась, опустилась на тюфяк с другой стороны стола.
— А не подавишься?
— Моя утроба — Бездна!
— А как ты двигаешься вообще?
— Что?
Я подтянул к себе одну из плошек с вареньем, понюхал — вишня. Отставил, потянулся за другой.
— Ну, ты же скелет, верно? Меня всегда это интересовало — как скелет может двигаться? Нет же соединительной ткани, мышц там, сухожилий. В играх воины-скелеты объяснялись магией некроманта. Допустим. А ты как работаешь? На ци?
Внутренний голос попытался вылезти с воплем: «Что ты несешь нахрен?!» — но я не был настроен на диалог с самим собой. Вцепился всеми силами в это свое состояние — болезненное плотское возбуждение, которое, надо думать, обрушила на меня Бай Гуцзин, и старался его не отпускать. Знал, что стоит мне только задуматься о происходящем, как страх затопит душу.
Вместо ответа женщина потянула полу халата, заставляя ткань обнажить плечо и грудь. Троечка, как я и думал. С небольшим, задорно торчащим соском. Не отрывая от меня взгляда, принялась тянуть халат с другой стороны.
— То есть ци, — ответил за нее я. — И, чтобы его получать, тебе нужны одаренные вроде меня. Но ты их не ешь — тут Матушка И дала мне неверную информацию. Ты их трахаешь.
Второй сосок уставился на меня, и я приложил немало усилий, чтобы не сглотнуть. Во рту пересохло. Я понимал, что все, что я сейчас вижу, не более чем картинка, наложенная поверх не слишком приглядной реальности. Но и демоница была в чем-то права. Все иллюзорно. Как и порно в компе.
— Со мной у тебя ничего не выйдет, — со всей доступной твердостью произнес я. — На трупы не встает. Без обид, ладно?
Ханьфу опустилось уже до пояса. Язычок женщины принялся облизывать полные губки. И я понял, что последнее мое утверждение было не совсем правдой. Или — совсем не правдой.
— Но стриптиз классный! Мне правда понравилось. Только вот музыки не хватает. Можешь колдануть чего-нить медленного и тягучего? Только не гусли, умоляю!
Прячась за словами, я пытался найти выход. Встать и побежать? Мы, надо полагать, в рыбацкой деревне. До моих войск около трех-четырех ли. А она тут властвует в полный рост — вон как лихо перенесла от окраины «своих владений» в самый центр. То есть бежать бесполезно. Запугать? Врубить воодушевление? Не уверен, что «изменение частоты колебаний» способно чем-то навредить магическому скелету. Янь-вана попросить? Один демон против другого, делайте ваши ставки, господа! Да, так себе идея. К тому же должен буду. Не хотелось бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что еще, что еще? Давай, вспоминай «Сверхъестественное» — чем там братья боролись с призраками? Соль? Ну да, соль. В рыбацкой деревне она должна иметься. Где только?
Что делать, что делать, что делать?
«Верить!» — вдруг прозвучало у меня в голове.
Это не был внутренний голос со своими непрошенными советами. Больше походило на слова Гуаньинь, которые она произнесла на одной из наших встреч во сне. Тогда она объясняла, почему я получил технику «Воодушевления», не закрыв квест. Потому что поверил.
И что? Нужно поверить? А во что? Что Гуаньинь услышит, что Гуаньинь придет, что Гуаньинь меня непременно найдет? Да что за бред? Я держусь на последних силах. Минута, может, две, и я кинусь на этот труп, срывая с него остатки одежды! Это ее магия, ее способ питаться, уже даже картинка перед глазами не очень помогает!
Картинка! Образ скелета. Меня будто молнией пронзило. Надо не держать ее перед глазами. Нужно в нее поверить!
И я попытался. Честно. Сосредоточился, насколько мог, и попытался увидеть в полураздетой женщине с идеальной грудью то, чем она на самом деле являлась. Поверить в то, что мне показывают иллюзию. Что ложки нет.
Это было сложно. Плоть восстала — во всех смыслах. Физиологически меня так тянуло к женщине напротив, что я буквально впился в тюфяк под задницей и кажется, порвал грубую ткань. Глаза видели прекрасное тело, жаждущее моих ласк. Мозг подтверждал — все так, тут баба, которая тебя хочет. Не сопротивляйся, это естественно.
И только дух — черт его знает, как я это понимал! — говорил: «Иллюзия».
Я повторил про себя это слово раз, наверное, сто. Как молитву, как рэп, как скороговорку. К тому моменту, когда женщина встала и перешагнула через упавшее платье, я почти сдался. Но когда она протянула ко мне руки, вдруг увидел.
Кость. Не желтая, не белая — грязно-бурая. Вся какая-то изъеденная временем, в сколах. Не женская ладошка прикоснулась к моей щеке — лапа скелета.
Я перевел взгляд с руки и понял, что вижу настоящую Бай Гуцзин. Старый потасканный остов. Грязный. Изломанный. Даже не страшный. Нелепый — вот! Части костей не хватало, некоторые были сломаны, да и собраны кое-как.
И она поняла, что я вижу. Ее, а не то, что она мне показывала. Завыла — и я вдруг обнаружил, что нижней челюсти у нее нет. Ударила меня по лицу, опрокидывая на спину.
И выскочила из комнаты.
Вот этого я не ожидал. Думал, будет драка. А она, как женщина, которую застали в неприглядном виде, не придумала ничего умнее, чем свалить. Не прекращая выть на одной ноте.
— Да не такая ты и страшная! — на кураже крикнул я ей вслед. — Немного ухода, спа, косметика — и будешь как девочка!
Вой стал еще громче. Тональность его сменилась, и мне показалось, что я слышу в нем боль. Настоящую боль женщины, которая привыкла считать себя первой красавицей и тут вдруг увидела морщинки вокруг глаз.
— Зато кожа не отвисает! И целлюлита не видно! — «приободрил» я ее и поднялся.
С бегством Буй Гуцзин спало и возбуждение. Не разом, а отступая, как вода в раковине. В штанах еще было тесновато, но и это быстро проходило.
Зато пришел страх, от которого оно меня защищало. Пока еще уколами: «Ты один, посреди деревни, которая спрятана в тумане! Ты все еще в ее власти!» Но я знал, что стоит им податься, как меня затопит паника. Так-то я совсем не храбрец.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я сожру твою плоть! — ввинтился мне в уши крик, когда я подошел к двери дома. Шел он отовсюду, не давая понять, где сейчас находилась костяная леди.
— Кости песочком почисти, дура! — на остатках куража бросил я в ответ. — Хоть не такие грязные будут!
