клерика Тетраграмматона.
— Судя по твоим глазам, — повернулся цесаревич ко мне. — Он был для тебя важным человеком. Расскажи о нём.
— Да в целом, рассказывать особо нечего... Хотя, ладно...— сделал я глоток сладкого вина. — Джон был моим учителем. Человеком, который пошёл против системы и эту же систему сломал. Волевой и несгибаемый идеалист, а стержень его характера был способен свергать горы. Это он обучил меня Ган-кате, — улыбнулся я, вспомнив первые занятия. — Это он... Показал мне, что даже тогда, когда выхода, казалось бы, нет, нужно продолжать искать его. — затих я и повторил слова Джона: — Запомни, Виктор, нет безвыходных ситуаций. Адаптируйся, ищи, преодолей и нанеси удар. Человек может ровно столько, сколько сам позволит себе. Ты, и только ты, являешься своими другом и врагом на пути к цели.
— Мне сложно понять эти слова, — спустя несколько секунд, недоуменно произнёс цесаревич, а я улыбнулся.
Да, Джона понять та ещё проблема, но в каждом его слове был свой смысл.
— А где сейчас этот человек? Я бы хотел с ним познакомиться, — закинул удочку Илья, внимательно смотря на меня.
— Он — Умер.
— Его убили?
— Да, — кивнул я, а рука сжала бокал с вином, отчего тот жалобно заскрипел.
— Даже не представляю, кто смог бы убить такого мастера, — расстроено покачал головой цесаревич, отметив для себя, что бокал в моей руке чуть не лопнул.
А я представляю, Илья... Ведь это я убил его, выполнив задание Смерти.
На следующий день, переодевшись в сделанный на заказ костюм, я стоял на улице возле одной из машин, которые должны были доставить нас во дворец. Охраны здесь было очень много, и состояла она из одних лишь одарённых. Причём сильных одарённых.
— Готов? — с улыбкой спросил Илья, поправляя рукава своего белоснежного костюма.
— Всегда, ваше высочество, — кивнул я, отметив для себя лёгкий мандраж перед встречей с Анной и Юлей.
— В таком случае — поехали.
Глава 26
Сидя в авто и смотря в окно на проносящиеся улицы города, я краем глаза наблюдал за тем, как Цесаревич с кем-то разговаривает по телефону. Улыбка не покидала лица парня, его глаза горели юношеским азартом и блеском, а звучал с грудными нотками и довольствием.
— Да, скоро разберусь с делами и встретимся обязательно, — буквально мурлыкал он в трубку. — Нет, поездка в Китай сорвалась и дело образовались тут. Угу, обязательно дам знать заранее. И я тебя, — улыбнулся он ещё шире, а после — нажал на кнопку сброса, убирая телефон от уха.
Заметив моё внимание, парень ухмыльнулся и с довольствием кота, объевшегося сметаны, помахал дорогим смартфоном.
— Девушка.
— Рад за вас, Ваше Высочество, — безразлично пожал я плечами.
Илья скуксился. Он всеми силами старался наладить наши отношения на «Ты», но я не поддерживал подобное. Что позволено с Юрием, не позволено с императорской семьёй. Пока что.
— Странный ты человек, Виктор, — вновь подал он голос. — Вроде смотришь на тебя, и видишь ровесника. Но в то же время... Ты какой-то другой. Более взрослый что ли.
Может это потому что я старше тебя раз эдак в двадцать?
— Тяжёлая жизнь одиночки в приюте и далее по списку, — улыбнулся я.
— Это да... Такое объяснение возможно.
Мы замолчали и продолжили ехать в тишине, пока в один момент мои инстинкты буквально не взорвались опасностью!
— На пол! Быстро! — резко крикнул я, подрывась с места к удивлённому Илье.
Две печати Концентрации легли мгновенно, частично заморозив время, но даже так... Я не успел.
Машину тряхнуло и перевернуло. Верх и низ поменялись местами, минибар в салоне разлетелся в труху, осколки стекла больно полосонули по лицу. По технике безопасности мы должны были быть пристёгнуты, но какой идиот решится атаковать сына императора в столице?! Поэтому и дали слабину... Расхлябанность всегда наказуема.
Илья подлетел с сиденья и заметался в салоне безвольной тушей, а я, под печатями, пытался схватить его и укрыть собственным телом. Если он умрёт, то это будет конец. Не только на меня начнётся охота, но и на Беркутовых. Слишком многие пострадают от гнева императора.
Кое-как схватив тушку парня, я сжал его в объятьях и, под печатью усиления, схватился за поручни. Хватка вышла стальная, от чего этот самый поручень жалко заскрипел.
Автомобиль вновь тряхануло и мы врезались, от чего половину транспорта буквально смяло. Водитель сто процентов мёртв.
Снаружи стали раздаваться крики, взрывы и выстрелы, не сулящие ничего хорошего.
Нужно вытащить его отсюда! И живо!
— Кгхм... М-мы живы? — сипло проговорил Илья.
Мутным взглядом он пытался осмотреться вокруг, а по его левой стороне лица потекла небольшая дорожка крови.
Не отвечая на вопрос, резко задрал его голову и не взирая на вскрик, обратил внимание на рану. Касательная. Голова не пробита, череп и мозг целы. Хорошо.
— Не отходите от меня ни на шаг, — серьезно сказал я, посмотрев ему в глаза. — Скажу бежать — бежите. Скажу лежать...
— Буду лежать, — кивнул он и натянуто улыбнулся. — Я всё понимаю, Виктор. Действуй. Рассчитываю на тебя.
Больше не теряя времени, я наложил печать Усиления на ногу и одним толчком ударил в дверь. Та вылетела, как пробка из бутылки. Взрывы, стрельба и крики усилились в разы, но обращать на них внимание было некогда. Все мысли метались лишь о том, как вытащить парня из беды.
Стоило нам выбраться и глазам предстала разрушенная улица. Трупы гражданским лежали на тротуарах, десяток машин полыхали пламенем, а ещё несколько торчали в обвалившихся магазинах и кафешках. Охрана Цесаревича огрызалась и пыталась пробиться к нам, но неприятель планомерно вырезал их.
— Кто это такие? — с шоком выдал Илья, прячась за моей спиной, пока я пытался осознать в какой мы жопе.
Одетые в сплошь черные накидки, под которыми виднелась технологичная броня. Из капюшонов балахонов частично торчали оскаленные волчьи пасти, являющими собой шлем. В руках они держали полуторные клинки, лезвие и крестовины которых полыхали и светились красной плазмой.
Ульфхеднары. То самое боевое звено, которое я хотел создать в будущем, как стражей клана Беркутовых. Но как?! Мы не были с моим альтер эго в одних и тех же мирах!
Подобно единой и неостановимой машине, они вырезали всё на своём пути. Гражданских, полицию,
