А еще скорее – все трупы сожрали бы еще ночью.
Мухобойка, убившая Барсука, после выхлопа рассосалась, и на ее месте остался «бенгальский огонь», артефакт средней ценности, который практичный Муха сразу определил в свой контейнер. Если такую штуку положить в карман или сунуть за пазуху, она здорово повышает выносливость и придает сил, однако в то же время понижает естественную сопротивляемость организма к воздействию электрического тока, так что небольшая мухобойка, с которой без проблем справилась бы защита ССП, превращается в серьезную головную боль. Поэтому пусть уж лучше «огонь» едет в герметичном контейнере из инертного материала, меньше проблем.
– Не надо завидовать, брат, – проникновенно сказал Муха Еноту. – Все равно ведь вместе пропьем.
– Да не завидую я…
– А чего тогда рожу кривишь?
– Мутит чего-то после завтрака…
Сняв с поясов саперные лопатки, ребята Бороды во главе с ведущим принялись рыть могилу для Барсука. Я тем временем отыскал возле кустов труп Мармелада, присел на корточки и начал неторопливо расшнуровывать заплесневелые шнурки на его берцах. Динка молча наблюдала за моими действиями.
– На, – я бросил ей один ботинок, – надевай.
Она брезгливо подняла трофей двумя пальцами. С сомнением посмотрела на меня.
– Надевай-надевай, – подбодрил я. – Ничего лучше я тебе предложить в любом случае не могу.
Я не стал ей ничего втолковывать. Не маленькая, сама должна понимать, что к чему. Уже небось все ноги посворачивала. Без ботинок в Зоне долго не протянешь. Тяжело, конечно, вот так с непривычки обуться с мертвой ноги, девочке надо собраться с духом…
– Хемуль, – сказала Динка, качая головой, – я эту дрянь не надену.
Я вздохнул.
– Послушай, красавица, – веско произнес я, – честное слово, я не задумываясь отдал бы тебе свои ботинки, а себе взял эти. Но они на пару размеров меньше, чем мне надо. Это как минимум.
– Хемуль, мне не холодно, – заявила Динка. – Я смогу…
– Да тебя через километр на спине придется тащить! – рявкнул я. – Быстро надевай, варить твою кашу! Все ноги изувечишь к чертовой бабушке!
Динкины глаза сузились, однако она молча подобрала второй ботинок. Покрутила его в руках. Я хотел насильно помочь ей обуться, но она отпихнула меня. Опустилась на бетонный блок, скинула туфлю, сунула ногу в ботинок. Начала затягивать высокую шну- ровку.
– Болтается, – с трудом проговорила она, жалобно посмотрев на меня.
Я вытащил нож, вспорол куртку Мармелада и быстро откромсал от тельняшки покойника два больших квадрата полосатой ткани – спереди и сзади.
– Мотай портянки, – распорядился я. – Давай покажу…
Динка обулась снова, теперь с портянками. Ничего, так даже лучше: теплее будет.
– Нигде не жмет, не трет? – озабоченно поинтересовался я. – Смотри, сотрешь ногу – кранты. Идти не сможешь. А идти нам долго.
– Нормально, – чужим голосом проговорила подруга. – Очень удобно. – Мне показалось, что ее сейчас стошнит, но она удержалась. Молодец девочка.
– Попрыгай-ка на месте.
Она зыркнула на меня черными глазищами, но молча подчинилась.
– Не трет? В ногу не впивается? Ну, отлично.
В защитном комбинезоне, сталкерской куртке, высоких армейских ботинках и с расплескавшимися по плечам черными волосами Динка была исключительно хороша. Необыкновенно мужественная, как крутые мускулистые бабцы в голливудских боевиках, и одновременно женственная до одурения. Мне страшно захотелось стиснуть ее в объятиях, но в присутствии коллег следовало держать себя в руках. Еще расстроятся от прилива гормонов, чего доброго, идти не смогут.
Когда Барсук был погребен, я потребовал, чтобы темных тоже зарыли. Борода запротестовал; тогда я отобрал у него лопатку и сам начал кромсать дерн. Кто сможет меня переупрямить, когда я уперся рогом?
Ветераны сменили выдохшихся отмычек и присоединились ко мне. Я, конечно, сам с удовольствием бы бросил трупы похитителей на съедение собакам, но я обещал Варвару. Вышло бы западло.
– Ёшкин кот! Ведь чуть не забыл, – проговорил я, ковыряя сырую глину. – Черный Сталкер приходил сегодня ночью, велел кланяться.
– Ну? – оживился Патогеныч. – Чего сказал?
– Да ничего жизненно важного, – произнес я. – Только тайник себе новый сделай. Дима сказал, разорят его снорки на этой неделе.
– Надо же, – покачал головой Патогеныч, вгрызаясь лопаткой в землю. – С чего бы это он моим имуществом озаботился?
– Значит, в следующий раз оно тебе жизнь спасет, – рассудил я. – Или мало ли еще какие у него соображения. Короче, он тебя предупредил, а дальше как знаешь.
– Спасибо, брат.
– Муха, – сказал я, – когда будешь перебираться в следующий раз через железнодорожную насыпь, посмотри сначала направо, родной. Останешься в живых.
– Я в Зоне всегда башкой кручу, что твой вентилятор, – отозвался Муха. – Особенно когда пересекаю насыпь.
– Значит, в этот раз вправо надо будет посмотреть особенно внимательно. Всё-таки поимей в виду. Вдруг да увидишь что-нибудь особенное. Знаешь же, что Черный Сталкер зря шухер не поднимает.
– Замазали.
Наконец мы покончили с похоронами и снова двинулись в путь. За спиной у нас остались два неуклюжих земляных холмика, увенчанные крестами из палок, скрученных колючей проволокой, – у темных получилась братская могила, делать каждому индивидуальную нам было некогда. Пусть поблагодарят Варвара хотя бы за такую.
Длинная полоса сросшихся после выхлопа гравиконцентратных плешей наглухо отрезала нас от Чистого озера. Можно было даже не пользоваться датчиками: прерывистая линия раздавленных деревьев, вмятых в землю кустов и размазанной по грунту травы, петлявшая по местности, была издали видна невооруженным глазом.
Чертовски не хотелось возвращаться через Мертвый город и территорию темных, но выбора у нас, похоже, не оставалось. То есть выбор имелся – вслед за Варваром идти в обратную сторону, к Болоту.
Нет, спасибо. Этот маршрут вышел бы еще рискованнее.
– Ладно, – сказал Патогеныч. – От темных отобьемся в случае чего. Восемь стволов всё-таки. А вот на Болоте я ничего не гарантирую…
– Девять стволов, – вежливо поправила его Динка. – Я у Бубны в тире каждый день по две обоймы высаживаю.
– Девять стволов, – легко согласился Патогеныч. – Тем более отобьемся, чего уж там.
Ну, я как-то приблизительно так и подумал. Не стоит без особой необходимости соваться туда, куда дохлая собака хрен не сунет, а в Мертвом городе и спрятаться можно в случае неприятностей, в отличие от Болота.
В итоге мы выбрались из Рыжего леса в паре километров от озера Глубокое и медленно, останавливаясь через каждые двадцать метров и тщательно изучая местность, двинулись к окраине города.
Миновав частный сектор, мы по железобетонному мосту полувековой давности двинулись через небольшую речушку, впадавшую в озеро. На берегу озера, окутанная ядовитым туманом, вздымалась серая бетонная громада Саркофага ЧАЭС с торчащей в небо полосатой трубой, украшенной многометровыми, покачивавшимися на ветру космами ржавых волос.
Казалось бы, вот он, заветный Четвертый энергоблок,
