– Отдышитесь, Поттер, – сказал Снейп и положил руку ему на плечо.
Гарри вздрогнул, и рука отдёрнулась так быстро, что ему не пришлось стряхивать её с плеча. Он почувствовал, как, несмотря на холодный осенний воздух, от стыда полыхнуло лицо. Гарри заставил себя встать.
– Извините, – пробормотал он и открыл глаза. – Я в порядке.
Лицо Снейпа оставалось совершенно безучастным, глаза смотрели без всякого выражения. Профессор просто кивнул и пошёл вперёд, Гарри за ним. Он огляделся: кругом были густые заросли, виднелась только узкая извилистая тропинка, может даже вытоптанная не людьми, а лесными зверями. Было холодно, несмотря на осеннее солнышко, скупо пробивавшееся сквозь сомкнутые кроны деревьев, и дыхание Гарри, вырываясь изо рта, сразу превращалось в маленькие белые облачка.
– Где мы, сэр? – через несколько минут рискнул спросить он.
Снейп не ответил и повёл его дальше, тропинка повернула, деревья расступились, и перед ними показалось что-то вроде просеки с небольшим строением, похожим на церковь. Снейп отступил в сторону, чтобы дать Гарри осмотреться, жестом привлекая его внимание к тому, что было вокруг них.
Могильные плиты. Сотни могильных плит.
– Кладбище? – спросил Гарри. – Почему вы меня сюда привели?
– Вы никогда до этого здесь не были.
Хотя слова профессора не были вопросом, Гарри всё равно ответил:
– Нет. А должен был?
Глаза Снепа сердито блеснули.
– Я думаю, да. Но… не важно. Сейчас вы здесь. Идите за мной.
Он снова пошёл вперёд, на этот раз между несколькими рядами плоских белых надгробий, за которыми начинались более высокие, с мраморными украшениями; одно из них венчал ангел с расправленными крыльями, другое представляло собой широкий обелиск со звездой на верхушке.
Наконец профессор остановился напротив мраморной плиты, на первый взгляд неотличимой от соседних. Он смотрел на могилу с неестественно застывшим лицом.
Гарри проследил направление его взгляда и увидел то, чего никак не ожидал увидеть, особенно в присутствии Снейпа: могилу своих родителей. На надгробной плите были выбиты их имена, даты, а в самом низу – надпись:
Последний же враг истребится – смерть.
Его отец с матерью лежат в этой холодной и неприветливой земле. Его родители, которых он знал разве что по ночным кошмарам. Он никогда не был здесь прежде и не понимал, почему он здесь сейчас.
– Почему… – он с трудом протолкнул комок в горле. – Почему вы взяли меня сюда?
– Я подумал, что вы должны увидеть место, где они нашли упокоение, – тихо проговорил Снейп.
Гарри не смог посмотреть ему в глаза.
– Вы бывали здесь раньше?
– Только однажды. В день похорон. Чтобы попрощаться.
– С моими родителями? – он нахмурился и взглянул на Снейпа. – Я думал, вы их ненавидели.
– Нет, Гарри, – тихо сказал профессор. Был в его голосе какой-то оттенок, значение которого Гарри не мог понять. – Я не ладил с твоим отцом, это правда. Но к твоей матери я не испытывал ненависти, – он тряхнул головой и отошёл от могилы; глаза его заблестели. – Скорее, наоборот.
Гарри судорожно вздохнул.
– Вы дружили? С моей мамой?
Снейп снова кивнул, и Гарри, боясь вспугнуть робкую надежду, затаил дыхание.
– Да.
Глава 30
! выложено две главы - проверьте, читали ли вы предыдущую.
Глава 30
Ранее:
Гарри судорожно вздохнул.
– Вы дружили? С моей мамой?
Снейп снова кивнул, и Гарри, боясь вспугнуть робкую надежду, затаил дыхание.
– Да.
Северус смотрел, как на лице Гарри одно за другим сменяются самые разнообразные чувства, и думал, как несправедливо, что мальчик не помнил своей матери. Лили была прекрасным человеком – жизнерадостным, весёлым и…
А мальчик в это время что-то говорил. Северус быстро отбросил свои мысли и ухватил конец фразы:
– …мне о ней?
Северус долго смотрел на Гарри, сердце буквально застряло у него в горле. Как он мог так просчитаться? Решить, что это хорошая идея. В душе царил кавардак. Он много лет назад запретил себе думать о Лили, её жизни, её смерти, о том, как сильно он любил её даже тогда, когда она уже не хотела иметь с ним ничего общего.
Как он сможет объяснить это ребёнку? Этому ребёнку?
И всё же… всё же мальчик смотрел на него с такой надеждой, что у Северуса перехватило дыхание.
– Мы были друзьями, – сказал он наконец. Прочистил горло, чувствуя, что голос его не слушается. Ему вспомнился тупик Прядильщиков и соседний парк, где он в первый раз увидел свою первую… и единственную любовь. – Мы знали друг друга ещё до Хогвартса. Я встретил её на детской площадке, мы оба жили неподалеку.
– Правда? – Гарри распахнул глаза, словно Северус поведал ему тайны вселенной. Может, оно и так…
Северус изобразил сардоническую улыбку.
– Правда. Неужели вы думаете, что я буду лгать о таких вещах?
Щёки Гарри из розовых сделались ярко-красными.
– Нет! Нет, сэр! Извините. Я просто… Я никогда не думал…
– Что ваш старый профессор когда-то был ребёнком, как и вы? – его улыбка сделалась искренней. – Вы бы удивились, мистер Поттер, если бы знали, сколько у нас с вами общего.
И тут он сам осознал, насколько было верно это утверждение. Это осознание так потрясло его, что ему пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, где он находится. Кладбище. Могила Лили.
– У нас… у нас с вами?
– Да, мистер Поттер. Хотите узнать, что у нас общего, или мне лучше рассказать о вашей матери? – он знал, что мальчик выберет, и таким образом Северус избежит вопросов о себе.
– О маме. Пожалуйста, сэр.
Северус кивнул, снова глядя на могилу. На её имя. На дату её смерти. О, Боже! Как ему рассказывать о таком?
– Ваша мать была магглорожденной. Вам ведь известно, что это означает?
– Оба её родителя были магглами. Правильно?
– Верно. И Лили понятия не имела, что она волшебница. Пока я не сказал ей.
– Как Хагрид – мне.
– Вроде того. – То, что именно Хагриду выпало объяснять Сопляку-Который-Выжил-Чтобы-Тревожить-Воспоминания, что он – волшебник, было одним из слабых мест великого плана Дамблдора по воспитанию мальчика. Другим, совсем уж неудачным решением, было оставить Гарри жить с Петунией Эванс. Северус вздохнул: – Я встретил её на детской площадке, как уже говорил, и сразу заметил в ней признаки магии. Это было видно по тому, как поразительно высоко она взлетала на качелях, а потом прыгала с них, почти паря. Что бы она ни делала, всё дышало магией… Потом я познакомился с ней и её сестрой…
– Тётей Петунией. – Слова прозвучали так мягко, что отвращение было почти незаметно. Интересно. Из предыдущих разговоров с Поттером и его сочинения о нарушении правил у Северуса не сложилось впечатления, что мальчик враждебно настроен по отношению к своей тётке, хотя это было бы вполне объяснимо. Возможно, сейчас он чувствует себя более свободно, чем раньше, и осмелился выдать свои истинные чувства. Любопытное изменение…
– Да. Она тоже там была. До того как Лили уехала в Хогвартс, Петуния носилась с идеей стать волшебницей, как сестра. Она даже хотела сама поехать в Хогвартс. Её отношение к магии с тех пор явно претерпело изменения.
Мальчик саркастически хмыкнул.
Северус кивнул.
– Уж вы-то об этом знаете, – признал он. – Когда я в первый раз сказал Лили, что она волшебница, она мне не поверила. Но после нескольких проявлений стихийной магии ничего другого ей не оставалось, и тогда она сама разыскала меня. – Северус даже не пытался скрыть тоску. У мальчика было такое же выражение лица – сейчас они оба были связаны воспоминаниями – или их отсутствием – о женщине, которая так много значила для каждого из них. Грустно улыбнувшись, Северус снова заговорил: – Мы стали друзьями. Я рассказывал ей всё, что знал о магическом мире, всё, что узнал от своей матери, и мы вместе с нетерпением ждали, когда нам придут письма из Хогвартса.
Заглянув ему в глаза, Гарри задумчиво наморщил лоб. Северус не знал, что Поттер там мог такого разглядеть.
– И что же случилось?
Северус снова кивнул, удивляясь чуткости мальчика.
– Я был распределён в Слизерин, а она – в Гриффиндор.
– Как и мой отец.
– Да. – Северус попытался не обращать внимания на боль. – На протяжении нескольких лет мы оставались друзьями, насколько это было возможно, учитывая соперничество между нашими факультетами. Ей, как и мне, нравилось зельеварение, и мы даже экспериментировали с изобретёнными нами составами. Ей хорошо давались чары, и мы занимались совместными исследованиями. Как вы с мисс Грейнджер, мы с Лили много времени проводили в библиотеке. – Северус замолчал, тщательно подбирая слова. – Но у меня были друзья в Слизерине, которых она не одобряла, а некоторые её друзья из Гриффиндора очень не нравились мне. И в конце концов наши пути разошлись.
