Царе и Великом Князе Алексие Михайловиче, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержце, с Боярином и Воеводою с Князь Никитою Ивановичем Одоевским с товарищи на Ливнах, в Белеграде; с Стольником и Воеводою Князь Михайлом Щетининым на Карпове Сторожевье; с Боярином и Воеводою Князь Дмитрием Алексеевичем Долгоруковым на Волуйке на размене; с Афанасьем Отяевым в Цареве Алексееве городе»[201].
Сопоставив челобитную Артамона Матвеева с записями разрядных книг и другими источниками, можно попытаться восстановить, как складывалось начало служебной биографии Артамона Матвеева во времена царствования Михаила Федоровича.
Первая упомянутая Матвеевым в челобитной царю служба, под началом воеводы князя Якова Куденетовича Черкасского, была совсем неприметной. Поздняя ошибка в печатном тексте — «товарищем», вместо упоминания о князе Черкасском «с товарищи», меняет и затемняет смысл. Артамон Матвеев находился в большом войске под командованием князя Якова Куденетовича Черкасского среди сотен других служилых людей. Еще не боярин, а стольник князь Яков Куденетович Черкасский получил назначение во главе Украинного разряда в Тулу «для приходу крымского царя и крымских и нагайских людей» 1 мая 1641 года; его возвращение в Москву состоялось 1 октября того же года[202]. Назначения на службу на Валуйку для встречи послов могли быть сделаны в 1641 году как из этого войска, так и непосредственно из Посольского приказа. Поэтому обстоятельства начала службы Артамона Матвеева остаются неясными.
Выскажем предположение, что начало службы Артамона Матвеева, получившего, по его словам, чин стрелецкого головы 3 февраля 1642 года, могло быть связано с громким делом об убийстве в дороге турецкого посланника Магмет-Чауша. В те самые дни, когда Матвеев получил свой чин, в Валуйках допрашивали выживших после нападения неизвестных разбойников гонца Богдана Лыкова и толмача Афанасия Буколова, возвращавшихся из Турции вместе с погибшим посланником[203]. Не было ли назначение Артамона Матвеева, по поводу которого он оговаривался — «и в Посольском приказе в записной книге о том написано», как-то связано с организацией встречи или проводов оставшихся в живых членов посольства в Москву?
Следующая служба, упомянутая Артамоном Матвеевым, была под началом стольника и воеводы князя Матвея Васильевича Прозоровского в Переславле Рязанском. Это назначение никак не могло приходиться на царствование Михаила Федоровича, как писал автор «Истории о невинном заточении…». Оно датируется 1646 годом, когда в начале царствования Алексея Михайловича был задуман и осуществлен первый наступательный поход в Крым. Хотя не исключено, что память подвела Матвеева и он имел в виду службу с другим князем, Иваном Семеновичем Прозоровским, тоже назначавшимся рязанским воеводой, но в 1642 году[204].
Другие службы Артамона Матвеева в начале царствования Алексея Михайловича восстанавливаются более надежно. 17 сентября 1646 года, «на осень», в Большой полк в Белгороде был назначен боярин и воевода Никита Иванович Одоевский; зимой, до 6 декабря, он находился со своим полком в Ливнах, после чего 12 декабря все полки были отпущены по домам[205]. Упоминание о ливенской и белгородской службах полностью соответствует сведениям челобитной Артамона Матвеева и относится к концу 1646 года. Остальные назначения датируются: в Карпове Сторожевье — концом 1646 — началом 1647 года, в ЦаревеАлексееве городе — 1649-м, «на Волуйке на размене» — осенью 1651 года. По разрядным книгам, окольничему князю Дмитрию Алексеевичу Чертенку-Долгорукову было указано ехать «на розмену на Волуйку» для проводов в Крым послов Прокофия Семенова сына Коптева и подьячего Якова Ушакова 3 сентября 1651 года[206]. То есть от начала службы на Волуйке, до нового назначения туда же «на размену» прошло десять лет, и за это время служебное положение Артамона Матвеева не сильно изменилось.
В тени Переяславской рады
Свой шанс при дворе царя Алексея Михайловича Артамон Матвеев получил благодаря гетману Богдану Хмельницкому. Точнее, после начавшегося процесса переговоров с гетманом Войска Запорожского, обратившегося к царю Алексею Михайловичу в 1648 году за поддержкой для защиты православных христиан. Так начиналось малозаметное для всех движение к принятию казачества Малой Руси под «высокую царскую руку».
Хорошо известны основные вехи этого процесса, связанные с решением Земского собора о принятии Войска Запорожского в подданство 1 октября 1653 года и последовавшей общей присягой царю на Переяславском майдане[207], или Переяславской раде, 8 января 1654 года. Казаки становились союзниками в объявленной войне с польским королем. И немалый вклад в тайные переговоры в этом направлении сделан Артамоном Матвеевым.
Переговоры с Хмельницким, поднявшим мятеж в Речи Посполитой, как говорилось, должны были до поры вестись в тайне, чтобы польская сторона не использовала их как предлог для обвинения в нарушении Поляновского мирного договора 1634 года, заключенного после неудачной войны за Смоленск. Каким бы притеснениям, по словам казаков Войска Запорожского, они ни подвергались, всё это оставалось внутренним делом Речи Посполитой. Вступление в войну могло видеться набожному царю Алексею Михайловичу как грех нарушения присяги при заключении договора о мире. Поэтому первые контакты с гетманом и представителями Войска Запорожского, приезжавшими в Москву, велись особым образом, через доверенных лиц, передававших информацию напрямую от царя Алексея Михайловича гетману Богдану Хмельницкому. В ближайшем царском окружении это были бояре Борис Иванович Морозов, Илья Данилович Милославский и патриарх Никон. Но были еще и исполнители, лично встречавшиеся с гетманом Богданом Хмельницким, так никогда и не побывавшим в Москве. Одним из таких людей стал Артамон Матвеев, рассказавший о своих посылках к гетману Хмельницкому «призывать в подданство» сразу же за перечислением служб 1640-х — начала 1650-х годов[208]. С 1646 года его отчим дьяк Алмаз Иванов служил в Посольском приказе и сам был членом посольств в Речь Посполитую, что, видимо, и предопределило первое «дипломатическое» поле деятельности Матвеева.
Переломным в переговорах с гетманом Богданом Хмельницким стал 1653 год. 24 апреля из Москвы в Речь Посполитую отправилось «великое посольство» князя Бориса Александровича Репнина, Богдана Матвеевича Хитрово и дьяка Алмаза Иванова. У московских послов была сложная задача: в последний раз попытаться договориться с польским королем Яном Казимиром о мире, когда уже все были готовы вступить в войну. Чуть позже, 13–14 мая, из Москвы провожали посланников гетмана Богдана Хмельницкого Кондрата Бурляя и Силуяна Мужиловского. Они покидали столицу в сопровождении Артамона Матвеева, получившего наказ о «тайных переговорах», подтвержденный еще личным посланием
