— Хаген, уходите! — Я полагаю, что вам пора уходить. Доктор Хобб запретил моему сыну принимать посетителей.
— Он прав,— ответил Хаген.— К счастью, я только служащий, и поэтому меня запрещение не касается.
— Что это значит? — спросил Висарт хриплым голосом.— О чем он говорит?
— А разве ваша матушка вам не рассказала? Я теперь работаю у вас по своей специальности.
— Так лучше, Вэйн,— пояснила старая дама.— Это единственная возможность застраховать нас от того... чтобы он молчал о случившемся.
Висарт пожал плечами.
— Мне совершенно безразлично, что он будет говорить. Хаген, вы можете повсюду болтать о том, что Вэйн Висарт пытался покончить с собой. Вас будут считать героем, и ваше имя появится в газетах.
— Спасибо, я уже видел в газетах свое имя.
— Ну, а меня это совсем не интересует,— равнодушно заметил Висарт.— Немного больше, немного меньше — не все ли равно?
— Вэйн, не говори так,— сказала ему мать,— Это на тебя не похоже. Где твое мужество?
Хаген сомневался, что у Висарта было мужество. Вряд ли оно сохранится у человека, имеющего такую мать, как Розмари Висарт.
Хаген успокоил его:
— Нет смысла видеть все в черном свете. Что касается меня, то, по-моему, сегодня вечером ничего не случилось, кроме того, что вы наняли меня расследовать убийство Хильды. Забудем обо всем остальном и давайте поговорим о деле.
— Я вообще не хочу с вами разговаривать,— возразил Висарт.— Прошу вас, уходите!
— Это не так просто. У нас ведь есть кое-что общее.
Он положил на колени Висарта дневник.
— Вы читали эту книгу?!
Хаген не думал, что Висарт может еще сильнее побледнеть, однако это произошло. Его мать вскрикнула.
— Значит, она была у вас? — тихо спросил Висарт.
— Как видите,— подтвердил Хаген.
Он присел на кровать, достал сигареты и предложил окружающим. Никто не взял, и он закурил один.
— А чтобы зря не терять время, я вам скажу, что прочел дневник от начала до конца, пропустив некоторые скучные места. Полагаю, что и вы так сделали.
— Да,— ответил Висарт и устремил взор на книгу.— Мы с матерью прочли его.
— Ну, это, конечно, не бестселлер, но он единственный в своем роде,— заметил Хаген, выпуская кольца дыма и с удовольствием глядя на него.— Когда вы нашли этот дневник?
— Сегодня, когда я... когда я просматривал вещи Хильды.
Вдруг Висарт обратился к матери:
— Принеси мне, пожалуйста, выпить. Я совершенно разбит.
— Я бы тебе не советовала,— возразила его мать.— Вероятно... доктор Хобб...
— Ну дайте ему выпить, миссис Висарт,— попросил Хаген.— Это ему необходимо. Наверно, нам всем это нужно.
Когда старая дама вышла из комнаты, Хаген спросил:
— Итак, что вы хотели мне сказать?
— Мне не хотелось, чтобы она слышала,— наивно объяснил Висарт.— Я обещал ей не рассказывать этого. Дневник нашла сегодня моя мать. Она осматривала, комнату Хильды и не желала, чтобы я об этом говорил. Ей не хотелось, чтобы ее считали старой ищейкой.
— Но кто бы мог о ней так думать? — спросил Хаген.
Висарт покачал головой, казалось, что она у него болела.
— Не знаю. Боже мой, я не мог этому поверить. Хильда не была... Мне безразлично, что написано в дневнике. Должно быть, у Хильды было странное понятие о шутках.
— Она была полна юмора! — заметил Хаген.— Вопрос только в том, кто должен смеяться. Думаю, что не Брук.
Розмари Висарт вернулась с двумя бокалами, дно которых было едва покрыто спиртным. Хаген бросил на свой бокал косой взгляд, но промолчал, так как был на работе. Старая дама стояла, пока мужчины пили.
— Если вы хотите знать, что я об этом думаю,— сказала она,— то это меня не удивило. Я и без того недолюбливала эту женщину.
— Успокойся,— сказал ей сын.— Думай, о чем говоришь.
— Это не имеет смысла, это не тайна. Я ей не доверяла и не буду этого скрывать. Я не хочу утверждать, будто подозревала, что она убийца, но доверия к ней не имела.
— Я считаю, что это непорядочно, поскольку Хильда уже не может защищаться.
— Мы должны радоваться этому. Ты мог быть следующей жертвой.
Слушая эту обычную перепалку, Хаген ощутил легкое сочувствие к Хильде. Неуравновешенный муж, недоброжелательная свекровь... Несмотря на то, что рассказывала Хильда, ее жизнь в этом доме не была усыпана розами. Эти мысли он, конечно, держал при себе.
Наконец он взял дневник и перебил их, спросив:
— Куда вы хотели отвезти его сегодня?
Висарт сразу же ответил:
— В полицию. Мы с матерью поговорили немного и пришли к выводу, что он слишком важен и нельзя утаить его от полиции.
— Но вы не поехали в полицию, а вместо этого надышались выхлопными газами. Почему?
— Не знаю, могу ли я вообще ответить на этот вопрос,— устало сказал Висарт.
Он устремил свой взор куда-то вдаль, в сторону от Хагена и своей матери, которые напряженно ожидали его ответа.
— Я действительно намеревался поехать в полицию, пока не сел в машину. У меня в гараже электронное устройство, позволяющее мне, сидя в машине, открывать и закрывать двери гаража. Помню, что я завел мотор, а затем хотел включить устройство, открывающее двери гаража, и... вдруг мне в голову пришла мысль не делать этого. Что, если я буду просто сидеть в машине, пока не засну? Знаю, что это была чепуха, но это казалось мне таким простым и легким.
Висарт говорил таким унылым тоном, что Хаген строго сказал ему:
— Послушайте, Висарт, я буду с вами откровенен. То, что вы сегодня пытались сделать, не очень умно и не так просто, как вы думали. Все, что вы хотели,— это устраниться от неприятностей и предоставить другим расхлебывать их. Я знаю по опыту, что человека, который всерьез решил покончить с собой, не удержишь. Я видел людей, которые вешались на шнурках от ботинок или перерезали себе вены разбитым часовым стеклом, хотя за ними наблюдали 24 часа в Сутки. Вас тоже никто не сможет удержать: ни я, ни кто-либо другой, кроме вас самого. Надеюсь, что теперь вы будете благоразумны.
— Знаю, что вы правы,— пробормотал Висарт.
— Конечно прав. Если вы покончите с собой, на вас повесят убийство Хильды, невзирая на то, верно это или нет. Надеюсь, вы будете больше думать о своем добром имени и своей семье.
— Верно это или нет,— удивленно повторил Висарт.— Если вы хотели этим сказать, Хаген... это неверно. Я не убивал Хильду.
— Вот видите, это уже звучит рассудительнее,— заметил Хаген.— Поверьте мне, друг, мое положение намного хуже вашего, но меня вы не нашли в наполненном газами гараже, не правда ли?
Хаген сознавал, что это похоже на самодеятельное нравоучение, но Висарт был слишком слаб, чтобы сердиться. Кроме того, Хаген имел и личные причины спасать Висарта — он не желал, чтобы его привлекли к ответственности еще и за смерть Висарта. А это ведь запросто могли рассматривать как убийство. Если бы Висарт умер, отравившись окисью углерода, полицию чрезвычайно заинтересовало бы присутствие вблизи Хагена. В настоящее время смертельного случая было бы более чем достаточно для обвинения.
Однако Висарт принял всерьез его настойчивые советы. Он кивнул и даже смог слегка улыбнуться.
— Не беспокойтесь, Хаген, второй раз я не буду этого делать. Вы совершенно правы. Я был глупцом, приняв все это так близко к сердцу. Честно говоря, я больше обеспокоен судьбой Оукмара, чем Хильдой...
— Я не могу понять, что тебя заботит, Вэйн,— перебила его мать.— Из-за убийства этой женщины Оукмар не пострадает. Не вижу причины для этого.
Она коротко рассмеялась.
— Напротив, возможно, его больше станут ценить. Я ведь знаю людей.
Хаген мысленно согласился с ней. Он подозревал, что Висарт был озабочен чем-то другим, о чем пока не хотел говорить. Хаген перешел в наступление.
— Мне хочется знать ваше мнение об этом дневнике. О каком годе там идет речь, как вы думаете?
—- Не знаю,— ответил Висарт.— Я уже задавал себе этот вопрос. Но я действительно очень мало знаю о Хильде. Мы всего год были женаты, и она не рассказывала мне о своем прошлом.
— Значит, вы знали всего о двух годах ее жизни,— сказал Хаген.— А три года назад она была замужем за мной. Все очень просто. Дневник она стала вести после нашего развода, когда вдруг исчезла.
Хаген вздохнул и встал.
— Ну, теперь, кажется, придется поработать ногами.
— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил Висарт, удивившись тому, что Хаген забрал дневник.
— Утром передам его капитану Трогу.
Хаген стукнул ладонью по книге и улыбнулся.
— Здесь наши намерения совпадают. Я буду претендовать на то, что нашел его. Как ваш служащий, конечно.
Висарт хотел было протестовать, затем, видимо, раздумал и промолчал. Хаген ожидал, немного удивленный.
