слегка опрометчиво.
– Надо же, нас прям как императора встречают, – хмыкнул цверг, глазея из окна на репортеров, навостривших свои перья.
– В смысле хотят выпросить себе привилегий от власти, раскопать сенсацию или хотя бы совершить покушение, прикрывшись толпой? – иронично уточнил Дьяр.
– Неужели у монарха все настолько пессимиздичн… – Молох, поняв, что говорит что-то не то, сбился, выдохнул и попробовал еще раз: – Пессимисточ… – опять остановился, плюнул и сказал как есть: – Фигово? Я думал, у правителя балы там, фавориточки всякие, жрачки от пуза…
– Ну не без этого, – усмехнулась Хель, вмешавшись в разговор и чуть сильнее приоткрывая створку, чтобы было лучше слышно. – Но, знаешь ли, коротышка, у императоров есть и профессиональные риски. Например, та же высокая смертность от покушений. Опять же работа без выходных и отпусков. Да и венец на темечко ого-го как давит. Не каждому магу такой по плечу.
– А почему именно магу? – заинтересовалась я, тоже рассматривая толпу, чуть выглядывая из-за откоса окна каюты.
– Да потому что при возложении венца на голову нового монарха корона-артефакт выкачивает всю силу из чародея. И если той окажется недостаточно, то и убить может. Случился однажды в истории Трейгора такой прецедент: правитель, не успев взойти на престол, прямо во время церемонии венчания на царство скончался. Так сказать, стометровка до трона оказалась для него непреодолимой. Именно столько шагов по ковровой дорожке не дотопал. Сгорел, рассыпавшись пеплом… – последние слова Хель прямо просмаковала. Смерть, что с нее взять. – После него-то династия Люмпенов и сменилась на Ольвинов. К слову, именно поэтому сейчас перед тем, как передать власть наследнику, того проверяют: выдюжит ли отпрыск или нет.
– А как это делают? – заинтересовался цверг. Причем практичным таким тоном это произнес, что у меня закралось впечатление: а не надумал ли мелкий во время такой проверки свиснуть императорский венец, пока тот не будет венчать макушку правителя? То есть окажется, с точки зрения воришки, бесхозным.
Хель, скучавшая, как и все мы, была словоохотлива:
– Как-как… – отозвалась она, с наслаждением разминая шею и щелкая позвонками. – Просто. В день рождения наследника. Как стукнет кронпринцу двадцать пять, так и ведут его в зал, закрытый от посторонних глаз. Там-то ему отец и возлагает артефакт. Хотя… не всегда это случается. Вон Нортон Кровавый, предыдущий правитель, покинул трон, когда его мальцу и тринадцати лет не было. Но нынешний Рохтор Великий, хоть и был подростком, выдержал возложение. Как-никак в нем текла кровь Ольвинов. А та ни разу за шесть столетий сбоев не давала.
Меж тем, пока мы говорили о делах великих, но минувших, на причале газетчики галдели о насущном. До нас стали долетать крики:
– Как «Инферно» удалось уцелеть?
– Капитан Рихейнэль, а что вы скажете о банде разбойников-драконокрадов, которые угоняют у боевых магов объезженных ящеров и требуют выкуп? В одной Рутке дюжину сперли! И выкуп с чародейской гильдии требуют! На дирижабли не могли напасть уведенные драконы?
Я лишь подивилась могучей силе сплетни, превратившей нашу троицу в организованный бандитский синдикат имперского масштаба.
Дьяр, лежа на кровати, тоже прислушивался к этим крикам. И хотя ничего не говорил, но та-а-ак выразительно хмыкал… Видимо, скрыто гордился.
Зато цверг кичился откровенно и неприкрыто. Что там похищение какой-то несчастной дочери вождя орков. Она-то одна! А тут целый косяк драконов умыкнутый. Это же какой шикарный пункт в воровском резюме Молоха.
– Нет. Никаких драконов с моим дирижаблем и близко не пролетало, – разнесся поверх гомонящей толпы писак голос капитана, явно усиленный магией.
Судя по печальным вздохам репортеров, факт того, что двойной сенсации не получилось, их очень огорчил. Но энтузиазма не убавил.
– А как вам удалось отбиться от тварей? В одиночку для мага, еще и управлявшего дирижаблем, это не под силу! – выкрикнул кто-то из местных пираний пера.
И пусть сказанное было голой правдой, но капитан «Инферно», как истинный джентльмен, на обнаженку смотреть не пожелал. Посему уверенно заявил:
– Если исходить из вашего утверждения, что одолеть демонов ветра одному магу не под силу, то перед вами наверняка стоит мой труп.
По толпе прокатились смешки. Для зомби Рихейнэль имел уж очень активную жизненную, да и огневую, судя по колким ответам, позицию. Поэтому спуску репортерам не давал. И главное, этот остроухий зайка эльфийской национальности ни словом не солгал. Дьяр же в одиночку одолел тех тварей. Рихейнэль ни пульсара в гадин не пустил. Только любовался издали да личей своих приструнить пытался.
Вопросы сыпались градом, но эльф блестяще держал оборону. Только к обеду охочие до скандалов репортёры начали расходиться. Я даже боялась представить, какие заголовки появятся в вечерних новостных листках.
– Ну вот, можно до заката и поспать. – И Дьяр с наслаждением вытянулся на кровати, зевнув.
Вот ведь выдержка! Я-то сама сидела как на иголках. О чем и сообщила вслух. На что напарник, открыв один глаз, философски заметил:
– Тиг, мой наставник в подобных ситуациях говорил: принимай все таким, какое оно есть, и пятнадцать капель валерианки.
– Маловато для того, чтобы успокоиться, – прагматично заметила я с высоты своего врачебного опыта.
– Так я разве не уточнил, что их следует накапать…
– На мозги? – заинтересованно перебила Смерть. Видимо, у нее тоже был опыт в подобных делах. Свой. В духе: «Как успокоиться раз и навсегда».
– Нет, в бутылку с коньяком. И полученную микстуру употребить. Желательно полностью за один раз.
– На гномьем самогоне такое лекарство эффективнее будет, – внес свою лепту цверг.
И на этой алкогольной ноте в нашу каюту постучали. Оказалось, пришел сам капитан. Не иначе как чтобы лично избавитьс… в смысле справиться о нашем самочувствии, настроении и планах, касающихся спуска с его судна на столичную землю.
И даже сверток с одеждой для этого дела принес. Три комплекта под наш рост. Заботливый, однако, ушастый.
Мы заверили, что покинем судно в полночь, и поблагодарили ушастого за хлопоты. Вот только когда капитан покинул каюту, а я развернула сверток… В общем, у капитана оказалось паскудное чувство юмора. Потому как он выдал нам два одеяния схимников из мешковины и отдельно – наряд для Молоха.
Ткань чесалась даже на вид. И если мне она, мягко говоря, не понравилась, то Дьяр обрадовался:
– Отлично! – заявил напарник. – Так меня точно не узнают. А для тебя, Тиг, я припас платье. Как ты и просила.
Я помнила судьбу тортика и решила: делить второй подарок Дьяра на всех, в отличие от десерта, я не позволю.
Как итог, ночью с «Инферно» сошли трое: монах, или по-здешнему храмовник, девушка в традиционном наряде целительницы зеленых тонов и белом
