— Ага, ты еще Индиану Джонса сюда приплети, — не удержался от ехидной реплики Котя.
— Не веришь… — Борн провел ладонью по загорелой бритой голове и устало улыбнулся. — Не веришь. И правильно делаешь. Я, когда впервые обо всем этом узнал, отреагировал абсолютно так же: не поверил. Даже, помнится, морду полез бить. Бурно отреагировал, словом. Молодой был, глупый…
— Да ты и теперь не очень-то старый, — Чижиков смел крошки со стола в ладонь. — На вид лет тебе вряд ли больше, чем мне.
— То-то и оно, что на вид, — вздохнул Алексей. — У меня ведь не только один павлин. Павлин — это так, средство обороны, которое при моих занятиях необходимо просто-таки жизненно.
— А что у тебя еще? — заинтересовался Чижиков.
— Не сейчас. Не сейчас. Может, позднее расскажу… и покажу. Я ведь тоже имею право на свои секреты, правда?… Ты дальше слушай — веришь или не веришь. Потому что теперь у тебя есть только два пути: или продолжать владеть своим предметом, разумно им пользоваться и попытаться понять, какое предназначение тебе выпало, или…
— Или?…
— Или избавиться от него.
— То есть выбросить в окошко?
— Это один из способов, — кивнул Борн. — Потом какой-нибудь прохожий найдет и… Предмет в общем и целом отнять нельзя. То есть — можно, но полученный таким образом в чужих руках он работать не будет. Предмет можно лишь передать. Добровольно. Дать попользоваться. Одолжить. Наконец, подарить. Или из рук в руки, или как-то опосредованно. Зарыть, скажем, в землю, а кто-то потом случайно отроет. Положить в банковскую ячейку и написать завещание в пользу благодарных потомков. Замуровать в стене родного дома и оставить явные знаки сыну, не знаю, или внуку… Да мало ли чего можно придумать.
— Не понял, — Чижиков вытряс из пачки сигарету. — Ты говоришь, что отобранный насильно предмет теряет свойства…
— Скорее, перестает их проявлять до восстановления естественного хода вещей, — Алексей легко взмахнул рукой, разгоняя дым.
— Пусть так. Теряет свойства, то есть становится бесполезен. Но какого черта тогда меня и грабить пытались, и вот сегодня в подворотне тоже напали? Чуть не покалечили, между прочим. А? Ради чего?
— Вот! Тут мы подходим к интересному! — оживился Борн. — Во-первых, есть некоторые группы, посвященные в тайну предметов и одержимые манией любыми способами собрать их как можно больше у себя. Как правило, это люди случайные, часто не гнушающиеся любыми методами в достижении своих целей. Их не очень волнует, что конкретный предмет перестанет проявлять свои первичные свойства. Потому что совокупность предметов, даже и отказывающихся работать, сама по себе может обладать некими необычными свойствами. Беда в том, что никто толком не знает, какие именно предметы, будучи, образно говоря, сложены в кучку, вдруг дадут, скажем, источник неиссякаемой энергии или откроют маленькую черную дыру. Тут возможны варианты и… эксперименты. Кроме того, есть люди, которые рассчитывают получить предметы путем добровольной передачи. Тут возможны разные варианты воздействия: от шантажа, угроз и физического воздействия и до простой покупки предмета за деньги или обмена. Вот скажи, если бы тебя схватили эти… как их? Вован с Витьком, в темном углу прижали бы тебя к грязной стенке, а Антоха стал бы резать пальцы, обещая прекратить сразу же после того, как ты сам — заметь: сам! совершенно добровольно! — вложишь ему в трудовую ладонь тот предмет, что у тебя в заднем кармане джинсов, ты что сделал бы? Отчего-то мне кажется, что ты таки с доводами Антохи согласился бы. Или: к тебя приходит человечек, незаметный такой или же, наоборот, видный, красивый и важный, «патек филипп» на каждом запястье, и сулит тебе чемодан денег за невзрачную и в сущности тебе ненужную фигулину. Кладет чемодан на стол и открывает. И ты видишь в чемодане невероятную прорву неучтенной налички. И чье сердце не дрогнет? Кто устоит? Мало кто не согласится на такой выгодный обмен, ведь так? Вот ты бы устоял?
— Не знаю… — задумчиво протянул Чижиков. Ведь он фактически и продал дракона за большие деньги. Правда, его в сундучке уже не было, но и Котя ведать не ведал тогда ни о фигурке, ни о ее удивительных свойствах, ни о том, в какую историю влип. И теперь Чижиков прикидывал: а вот если бы знал, то продал? Скорее всего, да, продал…
— Да все ты знаешь! — отмахнулся Борн. — Человек по натуре слаб и склонен к хорошей жизни и вкусной еде. И чтобы его не трогали, не затрудняли, не заставляли шевелиться. А те, кто поумнее или похитрее, этим постоянно пользуются. В телевизор посмотри, газеты почитай. Впрочем, я не об этом.
Он немного помолчал и налил себе еще чаю.
— Отменный чай, кстати. Я тебе уже об этом говорил?
— Говорил, — кивнул пристыженный Котя. — Мне приятель из Пекина привез. Могу тебе тоже привезти.
— Привези, — согласился Алексей. — Привези… А еще, друг ситный, есть другие люди, посвященные в тайну предметов, они — хранители. Их немного, и они следуют естественному ходу вещей. Их задача — не дать предметам попасть в чужие руки против воли нынешних владельцев, постараться обеспечить ненасильственное течение истории предметов, дать счастливцам, в чьи руки попал тот или иной предмет, шанс обрести также и предопределенное самим бытием предназначение.
Борн замолчал и посмотрел на Чижикова со значением.
— А! Я понял! Ты один из них, — тут же брякнул Котя.
— Верно, — серьезно кивнул Алексей. — Мы веками передаем идею хранения от поколения к поколению, потому что такова наша миссия: сделать мир стабильнее и спокойнее. Надо признать, что я не сразу выбрал этот путь… — Борн прикоснулся к четкам. — Нарубил дров по молодости… Но об этом как-нибудь в другой раз.
— Правильно я понял, что вы… ну, хранители… за предметами не охотитесь? — спросил Чижиков.
— Правильно, — опять кивнул Борн. — Первейшая наша задача — сохранение естественного порядка. Или… — он помолчал, словно запнувшись, — или восстановление такого порядка. Бывают, знаешь, такие люди, которые после овладения предметом проявляют себя вовсе уж недостойно.
— Да? Ну надо же… — не удержался и слегка съязвил Чижиков. — Вот ведь сюрприз так сюрприз! И что же в таком случае делают хранители?
— Ну… — Борн вздохнул. — Мы стараемся обеспечить такую ситуацию, чтобы предмет перешел к другому обладателю. Более достойному.
— А-а-а… — Чижиков даже внутренне поежился от неприятной догадки, но молчать не стал. — Я понял! Если, гм, такому вот недостойному человеку в нужное время и в нужном месте упадет на голову кирпич, а более достойный обладатель совершенно случайно окажется в этом самом месте в это самое время и — опять же совершенно случайно — получит возможность первым обшарить карманы безвременно усопшего, то найденный им предмет переместится к достойному самым естественным образом и сохранит свои свойства, да?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
