— Мне даже думать не хочется о путешествии в таком климате.
Видимо, в моем поцелуе все же не было должного налета Венеции. Наверное, ему надо бы быть более влажным, напоминающим о заполненных водой каналах.
— Ты имеешь в виду, что там чересчур холодно?
— Нет. — Она вынырнула из моих объятий и приподнялась, усаживаясь в кровати. — Я говорю о политическом климате, естественно.
На самом деле надо признать, что мировое сообщество уверенным шагом шло к развязыванию очередной войны.
Или, вернее, отдельные англоговорящие страны пытались убедить ООН подтолкнуть всех к активным действиям.
— Это путешествие может повлечь серьезные опасности, — добавила Алекса. — Из-за войны в Ираке мусульмане решат, что мы ненавидим их, и террористические акты будут повсюду.
— Ты права. Жаль, Ширак никак не наберется смелости пожурить Саддама за его несносное поведение, — выразил я свою позицию.
Окончательно отпрянув, Алекса удивленно уставилась на меня.
— Ты что, решил поиронизировать? — напряженным тоном спросила она.
— Совсем нет!
Однако мой ответ она восприняла как ироничное «да».
— Никак не могу понять вас, британцев! — раздраженно кинула моя подруга. — Вы зачем-то поддерживаете американцев, когда все их действия сводятся к защите исключительно собственных интересов.
За последние недели мне уже набили оскомину подобные высказывания, и я уже не мог не реагировать.
— Что? А Ширак не защищает интересы собственной страны? А контракты на поставку нефти между «Elf»[129] и Саддамом? А тот факт, что Саддам должен Франции миллиарды долларов и то, что американцы хотят аннулировать долги в случае падения его режима? А то, что Франция оперативно среагировала и отправила свои войска в страны Африки для защиты собственных интересов? Скажешь, не так? Эти внезапные приступы пацифизма кажутся мне не чем иным, как желанием и француза накормить, и улитку в живых оставить.
— Улитку? При чем тут она?
Я попытался объяснить, что это была попытка сострить, но она перебила меня:
— Как бы там ни было, просто в глубине души ты ненавидишь Францию.
— Что?
— Да, именно так, вслед за всеми англосаксами.
— Почему французы называют всех англичан англосаксами? Англосаксами были племена волосатых блондинов с рогатыми шлемами на головах, захватившие территорию Британских островов еще в Средневековье. У меня что, на голове шлем, увенчанный трофеями из рогов?
— По внутренней сути ты именно такой. Все вы викинги. Захватчики.
— Да? Конечно, мы совсем не похожи на французов, распаливших всю эту ненависть между мусульманами и западными странами, перерезав одному Богу известно сколько алжирцев во время колониальной войны. И конечно, это не французы всеми силами пытались сохранить свою колонию во Вьетнаме в течение двадцати лет с помощью напалма, принеся в жертву множество человеческих жизней, о чем сняты самые худшие в истории Голливуда фильмы! Ну вообще-то и самые лучшие тоже: «Апокалипсис сегодня», «Рожденный четвертого июля»…
Но Алекса не была настроена завершить противостояние наших столь различных политических взглядов шуткой. Она выбралась из кровати, натянула джинсы, влезла в кроссовки и вышла из комнаты. Я слышал, как, схватив с крючка куртку, она хлопнула входной дверью.
Приглушенный возглас протеста долетел до меня от раздражительной дамочки сверху.
— Что? Слишком шумно? — Я вскочил и, громко топая, прошел в коридор. — Какой-то стук дверью, и вы уже жалуетесь?!
Я достал швабру и прошелся по всей квартире, тыча ею в потолок, будто прыгаю в классики, только вверх тормашками.
— Вот так, теперь тебе достаточно? — злобно выкрикивал я, продолжая стучать. — Проснулись вы там? — Бум, бум, бум. — Вы значит не против, когда шумите сами, но когда шумят другие, вас это не устраивает? — Стук, топот, удар. — Вам тоже хочется и поесть, и улитку в живых оставить? Угадал?
Бум! Бам! БУУУМММ!!!
Глупо, я знаю, но действует крайне успокаивающе в том случае, если вас только что бросила девушка.
Конечно, я не вытворял эти безобразия в районе детской. Даже у англосаксонских захватчиков есть сердце.
Но белье не единственная, достойная внимания, особенность французских любовных отношений.
Английское слово «разрыв» звучит грубовато, но сразу все понятно. Им же обозначается, например, разрыв стенки желудка, устраняемый с помощью нескольких стежков, сделанных умелым хирургом. Однако во французском языке, помимо всего прочего, это слово обозначает разрыв отношений. И его невозможно устранить с помощью простой операции. И откровенно говоря, у меня не было внутренних сил предпринять хоть какую-нибудь попытку микрохирургического вмешательства с целью вернуть Алексу. Я позвонил ей несколько раз и оставил пару примирительных сообщений на автоответчике. Я готов был даже признать: в поведении британцев и американцев в некоторых вопросах действительно осталось что-то от викингов. Но все время у меня крутилась мысль: «Черт возьми, что за отношения заставляют тебя оставлять подобные политические сообщения?»
В итоге Алекса прислала мне прощальное сообщение: «Не звони мне. Ты меня не охомутаешь».
Не охомутаешь? Это означает «надеть на шею хомут»? Так нет, я никогда не пытался проделать это с Алексой. Я всегда более чем серьезно относился к нашим отношениям. А она поставила политические принципы выше отпущенного нам шанса построить любовь.
Я вспомнил наш первый разрыв (во французском смысле этого слова). Тогда она сказала, что два человека, говорящие на разных языках, никогда не смогут жить счастливо вместе. Похоже, в итоге она оказалась права. Особенно это касается представителей британской и французской нации в конкретный исторический момент.
Существовал и еще один вариант ухудшить франко-британские отношения, но, к сожалению, Жан-Мари не оказалось поблизости, а так хотелось придушить его. Не знаю, избегал ли он встречи со мной или по каким-то иным причинам, но мой шеф просто перестал появляться в офисе.
— Он на встречах с клиентами, — был стандартный ответ Кристин.
А мое promesse de vente тем временем дожидалось своего часа, как заминированная бутылка выдержанного бургундского вина, запертая в ящике.
Я решил проконсультироваться по поводу договора с адвокатом, которого мне рекомендовала Николь. Его офис располагался в потрясающе красивом здании по другую сторону Елисейских Полей. Прямо над входом красовался позолоченный щит, навевавший опасения, что, войдя, вы встретите гладиаторов.
