Тогда я очень расстроилась, что в нашем городе не было специалистов по бою собаки с человеком, который мог бы посоветовать нам, какими приемами можно справиться с собакой. Но позже, обдумав ситуацию, обрадовалась. Бой с человеком - это его наследственная работа, а работать ему понравилось. В этом и был ключик к решению задачи. Он, как и на занятиях, попросту стремился показать то "лучшее", на что он способен! Начни мы бороться с ним, отвечая на его атаки, он, прирожденный мастер единоборства, был бы только счастлив нас порадовать, и наша работа превратилась бы в тренировку боевого бультерьера.
Мы, благодарение Господу, удержались на грани, не позволив этому поведению превратиться в своего рода смысл жизни собаки. А сколько таких бультерьеров, пит-булей и американских стаффордширов становятся по-настоящему опасными после того, как хозяева притравливают их на боях, считая, будто позволяют выплеснуться нежелательной агрессивности и именно этим предотвращают все опасности! А бои, как бы их ни запрещали наши законодатели, все же существуют, и участие в них для желающих - не проблема. Настоящие проблемы появляются позже, а решение их всегда одинаково - "заботливые" хозяева убивают ни в чем не повинного пса!
В том случае мы с Юрой, покумекав хорошенько, решили прибегнуть именно к невербальному внушению, но только не прямому, а дистанционному, с использованием в качестве носителя воздействия специального медицинского геля, который обычно применяется в качестве сорбента при отравлениях и несварениях желудка. Желеобразующие вещества так же хорошо сохраняют энергоинформационные отпечатки, как и серебро, некоторые камни и кое-какие другие материалы. В традиционных терминах это называется "наговором", и техника этих воздействий отработана многими веками народной Низшей Магии. И ведь удалось!
Уже через две недели пес, позабыв о своих дурных отношениях с девочкой, свободно ходил по всей квартире. Все проявления специализированной боевой наследственности прекратились, словно их и не было. Вот уже года четыре прошло.
Самой большой трудностью были не сами магические действия, доступные любой деревенской знахарке. Важнее всего было правильно сформулировать цели наговора, избегая какого бы то ни было намека на агрессию, и как можно точнее "адресовать" воздействие собаке. Вот тут-то и пригодились наши профессиональные знания зоопсихологов.
Дело в том, что подсознание, которому адресованы такого рода воздействия, начисто не воспринимает отрицаний. Запрещать агрессию, формулировать по принципу "только бы не..." нельзя! Вот мне и пришлось найти такую формулировку внушения, которая исключала бы возможность нападения, но не содержала бы никаких образов, связанных с конфликтом, агрессией и боевыми действиями. И помогли мне, как и во многом другом, мои собственные собаки. Я думаю, что смоделировала в этом внушении их спокойное и миролюбивое отношение к миру. А может быть, они и напрямую подсказали мне суть внушения - не зря ведь, пока я работала над наговором, Джинечка и Рольф старались держаться рядом со мной.
Наученная собаками, я понемножку стала применять технику "внутреннего голоса" и в повседневной жизни, честно сказать, не без пользы для себя. Вот для примера один из таких случаев.
Поздним мартовским вечером, уже в промозглой и неуютной темноте, я входила с Невского во двор дома, соседнего с нашим - он проходной и там, в отличие от нашего, есть какие-никакие фонари. От ларечка со спиртным и шавермой, давно обосновавшегося в проходе, в спину мне смотрел какой-то мужчина, и я, обычно равнодушная к таким вещам, на этот раз вдруг почему-то ощутила всю тяжелую остроту этого пристального взгляда. Сразу стала чувствоваться тяжесть большой сумки на плече - не она ли привлекла внимание неприятного мужчины? Ничего ценнее конспекта моего курса лекций там нет, но он-то этого не знает!
Однако впереди мелькнул силуэт собаки. Вот он, союзник! Крупная овчарка с загнутым в кольцо хвостом - таких у нас много, ребята это надежные. Пес в гордом и независимом одиночестве прогуливался в маленьком боковом дворике. Мы были не знакомы, я даже не разглядела толком, имеется ли на нем ошейник, но собака есть собака! И я бросила вслед псу клич на тайном зверином языке - что-то вроде "Наших бьют!".
Я прошла еще метров десять-двенадцать, когда из-за стоявших вдоль стены автомобилей вдруг возник пес. Он пошел за мной, прикрывая мою спину, ставшую вдруг такой уязвимой. Обернувшись, я увидела, что с появлением зверя тот мужчина остановился в паре шагов от ларечка. Пройдя до поворота, ведущего в обход небольшого особнячка в основной двор, собака почти поравнялась со мной. Я увидала на тяжелой морде крохотный, явно не по размеру, намордник. Зато новенький! Значит, хозяева есть и, возможно, находятся неподалеку.
Уловив мою мысль о хозяевах, пес внимательно всмотрелся в мое лицо и, сменив шаг на рысь, пошел себе за угол, а потом к центру двора. Через пару шагов и я, выйдя на открытое место, увидала молодую пару и моего защитника, который как раз подходил к хозяевам. На ходу он залаял характерным "сторожевым" лаем: "Кто тут с нечистыми намерениями? Будете иметь дело со мной!".
Прав, зверюга! Как бы там ни было, а хозяева нуждаются в присмотре и защите куда больше, чем какая-то случайная тетка, пусть даже та и говорит по-собачьи! Но с тех пор мы еще не раз встречались во дворах и всегда здоровались друг с другом с особой теплотой.
А вот эпизод трогательный. Я сидела в машине, дожидаясь мужа, пошедшего к ларьку за лимонадом, и разглядывала дом на противоположной стороне. И вдруг почувствовала всей правой щекой, что с тротуара на меня кто-то смотрит, и не просто так, а "со значением". Обернувшись направо, я увидела крупного кобеля немецкой овчарки, улыбавшегося мне сквозь закрытое окошко машины. Он подошел поздороваться, а потом, "поклонившись" мне, с достоинством вернулся к своим делам и к хозяину, стоявшему у ларька рядом с моим мужем. И самое-то интересное - то, что мы не только не были знакомы с этим псом, но и место было такое, где мы почти никогда не бываем! Легко себе представить, как мне было приятно!
Сразу оговорюсь: с людьми я техникой внушения не пользуюсь, чтобы гарантировать себя и других даже от случайного вмешательства в чужую личность и в чужую волю. Были случаи, когда меня просили об этом, но даже тогда, когда человек сам заинтересован в такого рода помощи, я бываю очень и очень осторожна. Все исключения из этого правила касаются только экстремальных ситуаций.
Бывали, правда, такие случаи, когда без этих возможностей мне могло бы прийтись туго.
К счастью, мне нечасто приходится сталкиваться с подвыпившими или загруженными "наркотой" хулиганами. Но когда этакому джентльмену приходит в голову фантазия схватить меня в объятия, потворствовать ему мне почему-то не хочется. У захмелевшего человека деятельность сознания заведомо ослаблена, притуплена, а потому и импульс, адресованный подсознанию, срабатывает быстрее и эффективнее. Это же характерно и для состояния сильного эмоционального возбуждения, неважно, положительного или отрицательного, когда человек, что называется, слов не понимает.
Но действует невербальное внушение только при том условии, что сами вы останетесь совершенно спокойны. Поэтому чем меньше я нервничаю в неприятных ситуациях, тем легче сформировать "таран" и нанизать на него отчетливую мысль о том, что связываться со мной небезопасно. Однако нельзя допустить какой бы то ни было конфликтности и агрессивности - действие лишь породит противодействие.
Главное тут - не разозлиться, не заорать, не замахать, паче чаяния, руками. Я давно уже знаю, что именно наше раздражение и скрытая или явная конфликтность формирует ту связь, которая в обиходе называется "энергетическим вампиризмом". Разве вам так уж не терпится поделиться с пристающим к вам нахалом своими запасами жизненной энергии? А потому возможные неприятные последствия должны быть сформулированы как можно более неопределенно. Не угроза, а так, информация к размышлению...
Силу такого воздействия я и сама до поры до времени не сознавала. Но однажды, когда я около полуночи возвращалась домой после трудного вызова к собачке, в метро лицом к лицу со мной вдруг возникли две внушительных размеров фигуры. Молодые люди были, как мне показалось, навеселе, и один из них потянулся ко мне, чтобы схватить мою фирменную нагрудную карточку, которую я использую не только в качестве опознавательного знака, но и в качестве талисмана и порой забываю вовремя отстегнуть и спрятать в карман. Дело было в узком проходе к эскалатору на переходе с "Невского проспекта" на "Гостиный двор", и я в рассеянности заметила их слишком поздно, когда места для маневра уже не оставалось. Включилась я только тогда, когда рука парня уже коснулась моей груди. Очень тихо и очень твердо я сказала ему, кажется, "Пошел вон!" и хлопнула по руке брошюркой, которую читала в дороге. И сама удивилась результатам. Парня шатнуло в сторону так, что, не поддержи его приятель, он хлопнулся бы на пол, под ноги прохожим. Желания приставать к кому бы то ни было у него резко поубавилось, причем, надеюсь, что не только на тот вечер.
