- Мам, - Джер подступил к ней и мягко обнял за плечи. - Я ведь детектив. У меня работа такая. Этой штуковиной я не пользовался уже лет сто, честное слово.
А ведь он не солгал, подумалось мне. Сегодня он дырявил соперников исключительно кинжалом. Любопытно, как часто он прибегает к таким вот полуправдам? И сколько их было сказано мне?..
- А вот выбрал бы нормальное занятие в жизни, не пришлось бы даже прикасаться к подобной мерзости, - словно бы вскользь заметил мистер Сандерс, не отрываясь от газеты.
Джер только чуть сжал губы в видимом раздражении, но не сказал ни слова.
- Постель готова? - спросил он только.
- Конечно, родной.
- Аманда, - он кивнул мне, приглашая за собой. - Пойдёмте, я провожу вас. Мам, спасибо. И спокойной ночи.
- Твою старую кровать я заправила тоже, - бросила вдогонку миссис Сандерс.
Как оказалось, дом вмещал в себя всего три крохотных комнатки, теснившихся вокруг печки и смыкавшихся друг с другом тонкими стенами. Коридоров не было, лишь тот маленький закуток перед выходом, который сложно было назвать даже холлом. Больше всего он походил на тамбур в поезде - и по размерам, и по обстановке. Комната, в которую привёл меня Джер, едва ли набрала бы три шага в поперечнике. Обнаружились там узкая кровать, явно самодельный столик у изголовья и маленькая приставная лесенка возле белёной стены, оканчивавшейся чуть выше линии моего взора. Сверху из глубокой ниши торчала перина, завёрнутая в линялую простыню.
- Там тепло, - заверил меня Джер. - Спать будете просто отлично.
Я обернулась и едва не вздрогнула, обнаружив его совсем рядом.
- Мы... можем поговорить теперь?
- Конечно, - заметно тише отозвался он, и я, следуя его примеру, понизила голос:
- Не лучше ли нам было найти место, где Орден не сможет нас разыскать?
- Это и есть то самое место, - ответил Джер, едва заметно улыбаясь. - Единственное вне Виндсхилла, где безопасно и к тому же не придётся платить за постой.
Осознав последние слова, я мучительно заалела и опустила глаза, но Джер вдруг коснулся моего подбородка, заставляя встретить его взор.
- У меня есть с собой кое-какие средства, Аманда, но я подумал, будет лучше приберечь их на будущее. Неизвестно ещё, как всё повернётся. А насчёт места, прошу вас, не волнуйтесь. В Виндсхилле я - человек без прошлого, никто в целом городе не знает, откуда я и есть ли вообще у меня семья. Ну, кроме Белинды, разумеется.
"И теперь - меня", - подумалось озадаченно, и от этой мысли стало вдруг тяжело и неловко. Джер доверил мне часть своей жизни, неприкосновенную и личную, поставил меня в один ряд с самыми близкими - родителями, Белиндой, Акко...
- А где Акко? - вдруг встрепенулась я, сознавая, что потеряла его из виду с тех самых пор, как мы пересекли порог дома.
- В сарае, во дворе. В дом его не пустят. Мама боится, а отец... брезгует.
С этим Джер отвернулся и сделал пару бесцельных шагов по крохотной комнатке. Потом вновь подступил ко мне:
- Давайте помогу вам взобраться наверх.
- Вы не слишком ладите с родителями, верно? - спросила я совсем тихо, и Джер замер на полпути ко мне. Я тотчас пожалела о своей чрезмерной навязчивости, однако спустя несколько мгновений Джер всё же ответил, спокойно и ровно:
- Не то чтобы. Просто у нас немного разные взгляды на жизнь.
- У кого это бывает иначе, - я понимающе усмехнулась, стараясь загладить неловкость.
Джер вздёрнул брови, потом мягко улыбнулся и, склонившись ко мне, легонько скользнул губами по виску.
- Ну, всё. Пора отдыхать.
Возражать я не стала и торопливо отвернулась, скрывая горячий румянец на щеках. На печи в самом деле оказалось очень тепло - даже, на мой взгляд, жарковато. Я ожидала, что после трудного дня усну, лишь только голова коснётся подушки, однако сон почему-то не шёл. Джер ещё ходил внизу, ступая тихо и стараясь не потревожить меня, за стенкой слышались приглушённые голоса и чужие, непривычные шорохи, а потом, спустя, наверное, четверть часа, прямо у порога раздался голос мистера Сандерса:
- Ну, что, уснула твоя подружка?
Последовала мгновенная пауза, а за ней - невыразительный ответ Джера:
- Думаю, да.
- Тогда иди сюда. Потолкуем.
Шаги стихли за тонкой шторкой - ещё одной из тех, что заменяли здесь почти все двери. Вначале голоса звучали тихо и неразборчиво, и я честно старалась не прислушиваться, но спустя пару минут стало ясно, что за стеной назревала ссора. Джера я по-прежнему не слышала, а вот голос бушевавшего отца звучал теперь слишком отчётливо, перемежаясь лишь слёзными просьбами матери не отваживать вновь сына, наконец вернувшегося домой.
- Три года!.. - гремел отец. - Три года не являлся, водился неизвестно с кем и занимался бог знает чем... оружие носит... Только открытки да сладости матери слал по праздникам!.. И помнить нас забыл, а теперь, глядите-ка, явился, да ещё деваху с собой притащил...
Джер не то вовсе не отвечал ему, не то говорил настолько тихо, что я не улавливала даже отзвука его знакомого голоса. Было неудобно и неуютно; так, словно я намеренно затаилась в неприметном углу, чтобы подслушать их семейную распрю. Очень хотелось спуститься и тихо сбежать наружу, в сарай к Акко, но тогда Джер точно поймёт, что я стала свидетелем их сцены. Неловкости это только прибавит. В конечном счёте, я заставила себя закрыть глаза и постаралась не вслушиваться в громогласные обвинения, которых у мистера Сандерса накопилось столько, что бурный монолог его продолжался не менее получаса.
Теперь я, кажется, начинала понимать, откуда брали своё начало некоторые черты в характере Джера. Не унаследованные от отца - нет, скорее, выработанные как защитная реакция на его нескончаемое недовольство. За что бы сын ни взялся, во всём он оказывался недостаточно хорош: начиная с работы по дому и обучения в школе и заканчивая "бездарным прозябанием" у какого-то старика Уилла. Без унизительных замечаний не обошлось даже пение в церковном хоре. После такого казалось неудивительным, что Джер изо всех сил стремился доказать себе собственную значимость.
На душе стало горько и тоскливо. Зачем я позволяла себе судить его так строго? Какое право мы вообще имеем судить людей, когда не знаем ровным счётом ничего об их жизни? Чтобы поставить себя на место другого, нужно по меньшей мере побывать в тех же обстоятельствах, а на самом деле - прожить жизнь такую же, как тот другой. Не зная причин, так легко осуждать в людях их пороки.
Когда Джер наконец вернулся, я тихо лежала на своей перине, забившись в угол и свернувшись комочком, и ресницы мои были влажными. От нежности к нему, от нестерпимого желания спуститься, обнять его, утешить, сказать, какими несправедливыми были все упрёки его отца. Но сделать это - означало подтвердить, что я слышала каждое слово. Вряд ли это прибавило бы Джеру радости сейчас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
