ГЛАВА XXXVI
Глава полна потерь для всех, кроме читателя, хотя сначала Том получает награду за ум. Мы заключаем самую невыгодную сделку. Мы теряем заработанные деньги, ялик и свободу
Я сидел в моем ялике с книгой в руках. Том подошел ко мне и сказал:
— Ты помнишь, Джейкоб, что завтра кончается время моего учения? Я проработал семь лет и с восходом солнца освобожусь. Сколько остается служить тебе?
— Приблизительно год и три месяца, Том. Вам лодку, сэр?
— Да, и поскорее, я тороплюсь, — ответил подошедший наниматель. — Прилив или отлив?
— Отлив начнется скоро, сэр, но теперь вода спокойна. Том, посмотри, не можешь ли ты отыскать Степлтона.
— Ну, Бог с ним, Джейкоб: я отправлюсь с тобой. Вот что, Джонс, товарищ, скажи старой «человеческой природе», чтобы он присмотрел за моим яликом, — продолжал Том, обращаясь к знакомому нам яличнику.
— Я думал, что ты хотел повидаться с ней, — заметил я Тому, когда мы отчалили.
— Бог с Мэри, — ответил он.
— Что такое там опять?
— Мы двое безумцев. Она слишком капризна: она мне слишком нравится и поступает слишком дурно, я слишком увлечен ею. Значит, ты видишь, Джейкоб, что между нами слишком много «слишком». Впрочем, двое могут сделаться одним, Джейкоб, и тогда «слишком» потеряет силу.
— «Сделаться одним» при помощи пастора? Только где пастор?
— Я похожу на проповедника, — ответил Том, который греб на носу. — Ты хороший клерк, а я позади тебя, как священник позади причетника.
— Недурно сказано, — заметил джентльмен, совершение забытый нами во время разговора.
— Яличник был бы дурным проповедником, сэр, — ответил Том.
— Почему это?
— Потому что он всю жизнь смотрит в одну сторону, а направляется в другую.
— Очень, очень хорошо. Редко услышишь такие ответы в ялике. Возьмите это, — сказал джентльмен, бросив Тому полкроны.
— Благодарю, сэр, желаю, чтобы, когда мы встретимся снова, у вас было не больше разума, чем теперь.
— Что вы хотите сказать?
— Я желаю, чтобы у вас не было достаточно разума, чтобы беречь деньги.
— Я думаю, вы находите, что этого добра у меня мало?
— Какого добра, сэр? Ума или денег?
— Ума, мой милый.
— Нет, сэр, я думаю, что у вас есть и то и другое. Вы только что щедро заплатили за остроумие, а вряд ли вы сделали бы это, если бы у вас не было лишних денег.
— Но я говорил о своем собственном уме.
— Ни у одного человека нет своего ума: если он заимствует его — этот ум не принадлежит ему; если он скрывается в его голове, он получил его от своей матери; значит, опять таки это не его собственный ум.
Подле пристани Лондонского моста джентльмен вышел и заплатил мне деньги.
— До свидания, мой милый, — сказал он Тому. Нас позвал смуглый, плотный, низкорослый молодой человек, который еще с лестницы кричал:
— Эй вы, лодочники, хотите хорошо заработать? — На наш утвердительный ответ он продолжал: — Переправьте меня в Грейвзенд, если не боитесь соленой воды.
— Это не близко, — ответил Том, — и в соленой воде нам нужно заработать на соль к похлебке.
— Заработаете, и в придачу заработаете еще по стакану грога.
Мы сговорились отвезти его за две гинеи, снесли вниз его багаж, уложили вещи в ялик и пошли с отливом. Наш наниматель оказался очень болтлив, и мы скоро узнали, что он был помощником корабельного мастера на сорокаорудийном фрегате «Имморталите» note 36, который должен был отойти на следующее утро. Вот показался фрегат, синий вымпел которого гордо развевался. Дул сильный ветер; поднимались большие волны, и в наш ялик хлестала вода. Благодаря тяжелому ящику нанимателя он так сильно погрузился, что мы боялись утонуть. Когда мы подошли к судну, к ящику привязали веревку, и матросы стали вытягивать его из! ялика, корабельный катер подошел близко, и, не знаю, случайно или умышленно лоцман, который управлял им, натолкнулся на нас; ялик треснул, и нам грозила опасность быть раздавленными между катером и боком фрегата. Однако моряки в катере оттолкнулись веслами и подхватили нас, но наш ялик затонул и поплыл к корке фрегата.
Попав на корабль, мы попросили одного из офицеров послать шлюпку за нашим яликом. Он отослал нас к старшему лейтенанту.
Я попросил у него шлюпку, которая спасла бы наш ялик. Он отказал, предложив нам самим достать его, и, не обращая больше на нас внимания, стал раздавать приказания матросам.
Тут мы обратились к помощнику, которого доставили на палубу, но и он отказался помочь нам, говоря, что сам боится начальства, так как отправился на берег без спросу.
Тогда Том снова подошел к старшему лейтенанту и сказал ему:
— Ужасно потерять ялик и возможность зарабатывать хлеб, сэр.
Теперь все матросы были размещены по местам, и у лейтенанта было больше времени обратить на нас внимание. Он взглянул на нас серьезно и пошел к борту, чтобы посмотреть, виден ли еще наш ялик.
— Том, — сказал я, — смотри, подле нас шлюпка; спустим ее и сами отправимся за яликом.
— Погоди одно мгновение, — ответил Том, — посмотрим, может быть, они помогут нам, во всяком случае, раньше всего получим наши деньги. Видишь, вот опять лейтенант.
— Я явился, сэр, — сказал помощник мастера, прикладываясь к козырьку и вытягиваясь в струнку перед старшим лейтенантом.
— Вы опоздали, сэр, — возразил офицер, — а теперь из-за вас я должен послать шлюпку за яликом этих малых.
— Смею доложить, они сильные молодые люди, — заметил тот. — Из них выйдут великолепные матросы, а за яликом не стоит посылать.
Этот намек не пропал.
— Кто вы? — спросил нас старший лейтенант.
— Яличники, сэр.
Мы рассказали ему, что ялик не наш, что мы ученики и можем доказать это. На нашу просьбу послать за яликом он ответил:
— Я не могу употреблять королевских шлюпок для такого дела.
— Тогда мы сами отправимся за ним, — сказал я, и мы пошли к носу.
— Стой, не так быстро. Куда вы идете?
— Хотим спасти наш ялик.
— Без моего позволения?
— Мы не принадлежим к фрегату, сэр.
— Нет, но полагаю, скоро будете принадлежать, потому что у вас нет удостоверения, что вы ученики.
— Мы можем послать за бумагами и завтра утром получить их.
— Может быть, но не ждите, чтобы я верил всему, что мне говорят. И скажите: долго ли вам осталось быть учеником? — спросил он, обращаясь к Тому.
— До завтра, сэр.
— До завтра. Тогда я задержу вас до завтра, а потом завербую в матросы
— Но меня вы должны отпустить, сэр, — ответил я, зная, что я могу освободить и себя и Тома, только отправившись к Драммонду за помощью.
— Полно, глупости; вы должны оба оставаться в одной лодке! Дело в том, что вы мне очень понравились, и мне тяжело расстаться с вами.
