Глава пятнадцатая
15 января 1904 года
«Сегодня я видел привидение. Еще месяц назад я бы рассмеялся над любым, кто посмел бы при мне рассказывать о таком явлении, но случай дал мне возможность убедиться в их существовании. Я сидел у костра, когда вдруг заметил в темноте какое-то движение. Белый, призрачный силуэт проскользнул в зарослях вблизи моего временного пристанища, но, когда в испуге я схватился за ружье, силуэт затрепетал и бесследно исчез. Все длилось не более пяти секунд, но я смог отчетливо разглядеть его. Может, это души убиенных конкистадорами индейцев неприкаянно бродят по сельве, пугая редких путников? Или я схожу с ума?»
Январь 1530 года. Территория современного штата Чиапас
Гарсия не раздумывая направил своего коня на четверку смельчаков, преградивших дорогу с натянутыми луками в руках. Его верный пес бежал вровень с ним, а несколько солдат скакали следом, обнажив мечи. Гарсия припал к холке коня, пропуская над собой рой смертоносных стрел, услышал позади сдавленный вскрик и краем глаза увидел, как один из солдат выпал из седла и растянулся на земле. Чонтали снова натянули тетивы, и одна из стрел вонзилась в шею его белого коня по самое оперение. Гарсия едва успел резким движением вытащить из стремян мыски сапог, как благородное животное рухнуло на каменную дорогу, увлекая его за собой.
От сильного удара о сакбе Гарсия на мгновение потерял сознание, а когда вновь открыл глаза, то увидел проносящиеся мимо копыта лошадей. Он вскочил на ноги, схватил с земли выскользнувший при падении меч и бросился бегом догонять шестерых всадников. Остальные солдаты, безлошадные и те, чьи лошади совершенно вымотались за время путешествия, отстали настолько, что их еще даже не было видно в конце дороги.
Когда стрелы в колчанах закончились, чонтали отбросили в сторону луки и, крепко сжимая в одной руке копье, а в другой палицу, стали молча ждать приближающихся врагов. Дорога была узкой и не позволяла атакующим сообща наброситься на своих противников. Гарсия видел, как всадники, шестеро солдат на покрытых лохмотьями пены лошадях, разбились на тройки и двумя плотными рядами, следующими друг за другом, врезались в стоящих на их пути индейских воинов. Первая тройка должна была смять, разметать краснокожих, а второй тройке предстояло изрубить их и истоптать копытами лошадей. Но в последнее мгновение, когда казалось, что столкновение уже неминуемо, недвижимо стоящие доселе чонтали вдруг проворно отскочили в стороны и меткими ударами вонзили свои копья в незащищенные бока проносящихся мимо лошадей первой тройки. Ноги животных подкосились, они начали падать, когда вторая тройка всадников, следующая прямо за ними, налетела на них сзади. В создавшемся столпотворении у ослабленных лошадей не хватило сил, чтобы перепрыгнуть через образовавшуюся груду тел, и они повалились на нее сверху, придавливая собой людей и животных. Лишь одному всаднику из первой тройки удалось удержаться в седле, поскольку удары копий приняли на себя скакавшие по бокам от него лошади. Пока он разворачивал своего коня, чонтали бросились на смешавшихся при падении солдат и животных. Из пятерых испанцев только двое подавали признаки жизни и пытались высвободиться из-под навалившихся на них лошадей. Двое других лежали неподвижно, а голова третьего была столь неестественно вывернута, что судьба его не вызывала сомнений. Тяжелые, утыканные острыми камнями дубинки чонталей быстро завершили дело, отправив четверых упавших чужеземцев к праотцам. Затем та же участь постигла и их лошадей.
Все произошло настолько быстро, что ни оставшийся в живых солдат, ни бежавший к ним Гарсия со своим псом не смогли ничего поделать. Они опоздали буквально на несколько секунд.
Чонтали соскочили с груды мертвых тел и встали на дороге, прижавшись спиной к спине. Воины сельвы, они представляли собой страшное зрелище. С ног до головы забрызганные чужой кровью, с растрепанными по плечам черными волосами, сжимая в уставших руках боевые дубинки, они застыли в ожидании новой схватки, глядя на приближавшихся врагов полными ненависти глазами. Они считались одними из лучших бойцов своего правителя и с честью выполнили свой долг. Теперь они готовились умереть.
Одинокий всадник, видевший, что произошло с его соратниками, придержал коня, опасаясь приближаться к четверке индейцев, но отрезал им пути к отступлению. Гарсия с псом бежали к ним с другой стороны. В конце дороги появилось еще несколько всадников – часть отставших солдат, чьи лошади еще были в силах везти их на своих спинах. Остальные плелись где-то далеко позади.
Гарсия посмотрел на застывших в ожидании индейских воинов, затем на удалявшуюся спину краснокожего в шкуре ягуара и, яростно размахивая мечом, проскочил мимо дикарей к восседавшему на коне солдату. Он свистнул пса, злобно кидавшегося на отбивавшихся дубинками майя, без слов ухватил всадника за пояс и сбросил его с коня. Пока растерянный солдат поднимался с земли, испанец легко вскочил в седло, развернул коня и поскакал вслед за скрывшимся индейцем. Его не волновали четверо ожидавших боя чонталей, с ними разберутся спешащие на подмогу солдаты. Он наконец впервые увидел того, за кем так долго гнался. Сына правителя Акалана, несущего реликвию в Лакамтун. Именно его он должен перехватить и уничтожить.
Индеец, услышав топот лошадиных копыт, оглянулся и, поняв, что от погони не уйти, метнулся в сельву, продираясь через густые заросли. Он наверняка смог бы скрыться там, если бы не пес, чей чуткий нюх вел Гарсию за собой. Быстро ехать на коне сквозь чащу оказалось трудно. Ветви деревьев в этом месте росли так низко, что всаднику приходилось постоянно прижиматься к шее своего скакуна, чтобы не пораниться о торчавшие сучья. Пес скрылся из виду, убежав вперед по свежему следу, и через некоторое время испанец услышал его утробное ворчание. Пес настиг беглеца! Гарсия соскочил с коня и побежал на шум начавшейся борьбы. Рык, лай, затем снова громкое рычание, разносившееся по сельве на многие лиги[22] вокруг. Гарсия ускорил бег, мечом перерубая на ходу мешавшие заросли, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветви. К шуму борьбы примешался другой звук. Низкий, нескончаемый гул. Шум бегущей воды. Через минуту он выскочил на небольшую прогалину.
Индеец стоял на краю обрыва, держа в левой руке большой сверток, а в правой копье с костяным наконечником. Он так ловко орудовал им, что беснующийся пес никак не мог приблизиться к нему. Зверь прыгал из стороны в сторону, рычал, скалил огромные клыки, но все же не решался кинуться на свою жертву. Пес был слишком опытен, чтобы понимать опасность, исходившую от копья этого человека, но все ближе и ближе прижимал его к краю обрыва, в то же время избегая острого наконечника.
