— Вот! — прошептал он, подтянув ее руки к своим бедрам. — Держи меня! Держи, пока ты не кончишь. Так, так!..
Ее тело словно взорвалось яркими вспышками. Габи подумала: она этого не переживет. Лицо Марка затуманилось, она видела только его очертания в красном мареве, ногти ее, наверное, больно вцепились в его бедра, когда она выгнулась, крича, задыхаясь, потому что с ней творилось что-то невероятное. Казалось, дыхание, жизнь сейчас кончатся в этом сладостном экстазе. Она чувствовала, что содрогается, и не могла остановиться. И на какую-то секунду, на одно мгновение она взлетела к лучам радуги, слилась с солнцем. И с Марком.
Потом она расплакалась, и Марк никак не мог утешить ее. Она затихла рядом с его влажным, вспотевшим телом, и он гладил ее своими большими, любящими руками, покрывал ее разгоряченное лицо нежными, почти благоговейными поцелуями.
— Это — смерть на мгновение, — прошептал он ей на ухо. — Теперь, Габи, ты понимаешь, что это такое?
Она облизнула пересохшие губы.
— В это невозможно поверить!
— Да. И я чувствую себя так же. Габи, мы созданы друг для друга, мы оба испытали полное удовлетворение. — Его руки крепче обняли ее. — Ах, Габи, надеюсь, ты не захочешь устраивать шикарную свадьбу? Мне бы только надеть кольцо тебе на палец и не отпускать от себя всю мою жизнь. Ни днем, ни ночью.
— Ты хочешь на мне жениться?! — удивленно воскликнула Габи, поднимая лицо. — Жениться?
— а о чем же, как ты думаешь, я говорю? Может быть, ты не заметила, — добавил он, нежно проводя губами по ее рту, — но я очень старался, чтобы ты забеременела, потому что тогда уж тебе наверняка придется остаться со мной.
— Ты не говорил мне, что хочешь на мне жениться.
— Но вот говорю, — обеспокоенно сказал он, заглядывая ей в глаза. — А ты хочешь выйти за меня замуж?
Она улыбнулась сквозь слезы.
— Да.
Марк засмеялся и стал осыпать поцелуями ее глаза, нос, ее нежные губы.
— Да! Миссис Маркус Стефано — звучит неплохо!
— Звучит чудесно! — Она прильнула к нему. — Ах, Марк, я… — Она чуть было не договорила. Она хотела сказать: «Я люблю тебя». Но не смогла. Может, он не хочет таких признаний? Может, он не чувствует то же, что чувствует она? Может, он просто хочет ее, а о любви тут и речи нет?
— Ты — что? — спросил он, поднимая свою темноволосую голову. — Скажи мне.
Габи кашлянула.
— Я хочу глоток воды.
Марк помедлил, словно хотел что-то сказать. Потом взъерошил ее и без того взъерошенные волосы.
— Ладно. А как насчет шампанского? Не стоит ли нам торжественно отметить этот вечер? То, что мы только что подарили друг другу, заслуживает быть отмеченным. Ты не считаешь?
— Считаю, — горячо согласилась она, и Марк, весело улыбнувшись, встал с кровати и отправился за бутылкой и бокалами.
Они жадно распили бутылку, а потом вместе встали под душ и не спеша, наслаждаясь каждым движением, стали мыть друг друга. Потом заснули в объятиях друг друга, и Габи подумала, что никогда в жизни она не была так счастлива. Может быть, сейчас он еще не любит ее, но у нее есть надежда. И может быть, он научится любить ее так же сильно, как любит его она. Она будет делать все возможное, чтобы это случилось.
Если только у нее будет время, напомнила она себе. Если убийца промахнется. Забытый было ненадолго страх вернулся с новой силой. Слезы готовы были брызнуть у нее из глаз, и она теснее прижалась к спящему Марку. «Прошу Тебя, Господи! — беззвучно молила она. — Прошу, не дай мне снова потерять его! Потерять сейчас, после стольких лет страданий. Позволь мне побыть с ним хотя бы еще немного. Хотя бы еще немного». Габи помолилась, и усталость охватила ее. Она уснула.
Глава 16Утро наступило слишком скоро. Марк уже встал и завязывал галстук, когда Габи открыла глаза. Она тихо лежала в кровати, глядя на него: он заправил галстук в жилетку и начал причесывать свои густые, непослушные волосы. Пора ему подстричься, с нежностью подумала Габи и тут же с улыбкой отметила про себя, что заботится о нем как жена.
— Доброе утро, — сонно пробормотала она и улыбнулась, когда он подошел к кровати и наклонился поцеловать ее.
— Доброе утро, — улыбнулся в ответ Марк. — Как самочувствие?
— Болит в таких местах, о которых я даже не знала, что они у меня есть, — с лукавинкой в глазах заметила Габи. — Но так изумительно я еще никогда себя не чувствовала. А как ты?
— Ну, если говорить о боли, так я наверняка заслуживаю большего сострадания, — посмеиваясь, сказал Марк. — Только у меня немножко другая боль.
Брови у Габи поползли вверх, а он шепнул ей на ухо:
— Мужчинам наутро всегда хуже.
— После вчерашней ночи?
Марк рассмеялся.
— Ах, Габи, у нас с тобой только и была вчерашняя ночь. А я изголодался по тебе. Я так давно хотел тебя!
Она залилась румянцем.
— Ладно, буду это иметь в виду, когда ты вернешься домой сегодня вечером.
Марк вдруг помрачнел, как и она. Что готовил им этот день? И будет ли радостным вечер? Сержант Бонаро сказал, что не дает никаких гарантий.
Марк сел возле нее на кровати и коснулся кончиками пальцев ее лица. Он обеспокоенно и заботливо смотрел на нее.
— Габи, судьба не может быть так жестока к нам, — мягко сказал он. — Мы уже столько выстрадали. Теперь мы будем вместе. Обещаю тебе, мы будем вместе. — Он наклонился и со щемящей нежностью поцеловал ее. — Вместе! Даже если случится самое худшее. — Голос его прервался. — Я не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится. Не смогу!
— Марк! — Габи обвила его руками, прижалась к нему, слезы навернулись ей на глаза. — Я тоже не смогу без тебя жить. Теперь не смогу. И не захочу. Я так… — Габи запнулась и не сказала того, что хотела сказать. — …нуждаюсь в тебе, — вместо этого произнесла она.
Марк поднял голову, посмотрел ей в глаза.
— Всего лишь нуждаешься? — прищурившись, спросил он. — А я-то думал… — Он нежно поцеловал ее опущенные веки, любовно провел пальцами по ее лицу. — Я так хотел бы остаться сейчас с тобой, Bella mia. Мне невыносимо думать, что я оставляю тебя одну, когда опасность так близка. — Он крепче прижал ее к себе и прерывисто вздохнул.
— Все будет в порядке, — прошептала Габи. — Вот увидишь.
— Я буду молиться. Я правда буду молиться, по-настоящему. — Марк поднял голову и долго молча смотрел на нее. — Amore mia[4], — прошептал он. — Другой женщины у меня не будет. Никогда. До конца моей жизни. Я клянусь.
Габи потянулась к нему, нежно поцеловала, потом поцеловала крепче, с удовольствием ощущая так близко его большое, теплое, мускулистое тело. Вот остаться бы так, прижавшись к нему, и не думать про убийцу, который, наверное, уже рыщет где-то рядом. Но только, если не покончить с этим сейчас, ей не обрести покоя.
